Спесивость поэтической строки –
приумноженье скорбей для поэтов.
Красивая, добротная карета,
как на охоте – выводок левреток,
в век скоростей нелепа. Далеки

слова эпох дворцов от новых лет,
от ищущих себя, своё – меж строчек.
Так для чего усердно ты хлопочешь
над вычурною рифмой дни и ночи,
себя воздвигший в гении, поэт?

«Уже» меняешь на «ужо», пижон!
Не говори красиво! Сивый мерин
не фаворит на скачках! Не поверю
в вуали, в кринолины. Как в тетерю
глухую за рулём авто Пежо.

Ты кто, мой брат – сеньор или вассал?
Твои мелкопоместные игрушки –
писать о пушке, сидя на опушке,
похрюкивая: «Ай да я…ай, Пушкин!»
А отрок Пушкин, между тем, писал

о том, чем жил, о тех, о ком страдал.
Ты ж архаизмом, как лопатой, роешь
могилу слову. Да и я порою
то свечи жгу, то баррикады строю,
то возвожу себя на пьедестал…

Порой: ни в бровь, ни в глаз, ногой ни в зуб –
толкаю воз и малую тележку.
Купив гуся на рынке, душу тешу,
что, ощипав беднягу, делом грешным
УЖО пишу, УЖО перо грызу!

Шустра рука! А как легка строка?!
Поэт – О ТОМ, и я – О ТОМ же! Тоже!
Ряды бессмертных (точно!) приумножу!
«Любила Вас…любовь ещё быть может…»
Не может? Ну и…с ней, себе дороже:
А кони быстры…и броня крепка!