- Чай, кофе, виски?

- Воду.

- О'кей!

Слышно отдаленное журчание.

- Мышьяк, цианистый калий?

- Сахар. Рафинад.

- О'кей!

Слышен короткий всплеск.

Взяв стакан со стойки, сажусь за пустынный столик возле окна.

За окнами завихряется вьюга. Вспарывая белые круговороты огнями фар, неторопливо проплывают автобусы, голубовато-серые силуэты прохожих стелятся по стеклу персонажами театра теней.

Сушу стакан. Кладу на столик фальшивый дукат и выхожу на улицу. Впереди сквозь пургу маячат две нелепые фигуры. Ночная стража. Поравнявшись, спрашивают:

- Ваши документы?

Показываю удостоверение сантехника арбузной мастерской.

- Где это? - кутаясь в тулуп, спрашивает стражник.

- Возле деревянного камня.

Вопросов больше нет.

Вокруг, гудя, летают снежные башни и обрывки прохожих. Автобусы со скрежетом расползаются, вываливая пассажиров на дорогу. С деревьев слетают стаи контролеров. Щелкают клювы, красные от пассажирской крови. Огни фар кромсают снежные колонны. Дома, переливаясь огнями окон, качаются в такт ветру. Ветер бьет окна, срывает листы кровельного железа, и они, громыхая, летают в мутном небе. Белые волны катят по улицам, размазывая прохожих по льду тротуаров, выдавливая глаза домов и вдребезги разнося киоски "Роспечати".

"Зима", - подумал я и помер.