Не тужил никогда,
Не болел,
Не плутал в ковылях полей.
И не знал ни труда,
Ни беды, ни горя.
Но явилась слепая ко мне,
Самоцветьем бесценных камней
Поманила с истока вдаль,
К тропам горним.
Да за пазуху жемчугА
Позапрятала, стала пугать,
Ни за что, ни про что на ведомого сердясь.
Правда, самый большой из них
Положила, когда я сник
Мне в кармашек рубашки над самым сердцем.
И теперь я за ней бреду
В здравой одури, в трезвом бреду.
Поклоняюсь засохшим пням,
Венчан с первой осиной.
Мне бы, пасынку, только обнять
Мать сырую от слёз - три дня
Прижиматься к ней сиро, сильно.
И набравшись дремучих сил,
Взором синим окинуть синь,
И червонец найти и поднять -
Золотой в синем-синем!