Избранные стихотворения

Часть четвёртая


Зима у моря

Сквозь обещанный зной пробивается дымка, седа,
В клетке дремлет жако под линеечки ливня косые.
Этой редкой зимой я заметил, что здесь холода,
Хотя им далеко до заснеженных ширей России.

Пусть судьба, как Андреева дурка, с тобою на ты,
Отдирает – увидь! – предрассудков упрямое сало,
Эфиопы в замызганных куртках вздымают зонты,
Нам же вёсла сушить до последнего здесь не пристало.

Выгребай, поворачивай к свету свой утлый баркас,
Вон Калипсо стоит, семилеткой грозит, кровопийца,
Доберутся ли к лету Аресовы копья до нас
Или вынесет щит обречённого Богом фракийца?

Для того ли труба в эти странные дали звала,
Чтоб, авгурам грубя, не найти ощутимости зримой?
Никакая судьба нежеланною стать не могла
Там, где видят тебя вознесённые очи любимой.

31.01.08. – 01.02.08.




* * *
Тяжёлая влечёт меня обида
За край, где жизнь кончается, бела:
Мы – пчёлы человеческого вида,
Неразличима каждая пчела.

Из космоса, откуда Он на землю,
Глядит, то восторгаясь, то скорбя,
Не видит Он ни тех, кто благу внемлет,
Ни уст, благословляющих тебя.

Пернатый Змей, оставивший ацтеков
За кровь, которой пролили моря...
Здесь гибнут миллионы человеков,
И среди них всегда бываю я.

Мы не покой повсюду ищем сами –
Ухватки, чтоб устроиться ловчей,
И фюреры с квадратными глазами
Себе вербуют новых палачей.

Одна пчела, что всякую тревогу
Сметёт своим узором и теплом:
Что ты была. О прочем – только Богу,
И, думаю, нескоро. Шепотком.

15 – 16.02.08.




Монолог менестреля

Мне очень далеко до вольтерьянца.
Не мастер декламации и танца,
О чём же говорю теперь с тобой?
Стихи ль – не матерьял для откровенья?
Кто б сосчитал бессонные мгновенья,
Когда мы жили нашей ворожбой?

У повода немало адвокатов,
А ты – средь мушкетёров и пиратов,
Мой тихий омут, благостный наказ,
Как неспокойно наше постоянство
И это восхитительное пьянство,
Когда друг с друга мы не сводим глаз!

Среди полуигрушечных тамтамов,
Пока вокруг ослы возносят хамов,
Что мне ещё сказать тебе, дружок?
Как Достоевский или Добролюбов,
Не завсегдатай я элитных клубов,
И не хожу к Белинскому в кружок.

Мир полон злом. Мала ему кольчуга,
Мы значим всё – но только друг для друга,
А здесь, где демократия в цене,
В порыве озлобления и страсти,
Сказал бы, что меня не любят власти –
Но и они не знают обо мне!

Когда огня не хватит для парома,
Спасёт меня высокая истома,
Но если б даже голос мой затих,
В эпоху торжества Рентгена-Герца
У Сольвейг у моей такое сердце,
Что нам его хватило б на двоих.

Не славы дым – восход над водопадом
Мы раздадим наперсникам и чадам,
И только тем развею я тоску,
Что с ласковой бродил себе трубою
И не бывал довольным сам собою,
И никому не делал в жизни «Ку!»

13 – 17.02.08.




* * *
N.N.
Время жестоко. Чтоб запросто в нём не пропасть,
Я отыскал тебя, жизнь в сердцевине храня,
Сколько пророков, разинув кровавую пасть,
Нам обещают, что мир не протянет и дня.

Но, как мгновенье, внезапно светлы и быстры,
Там, где снега покрывают барок и ампир,
Белые звёзды из чёрной бездонной дыры
Солнцем осветят навек ускользающий мир.

25.02. – 01.03.08.




* * *
N.N.
Пегасом измордованный калека,
Давно родных лишённый берегов,
Я чувствую тепло от человека
На расстоянье в несколько шагов.

Разлуки миллионные сажени
По континентам вмиг пересечём,
Поскольку зла уродливые тени
Тебе одной сегодня нипочём.

03.03.08.




* * *
Замысловатый, как бином,
Мой путь, судьбою продиктованный,
За нарисованным окном
Я вижу дождик нарисованный.

Наверно, суть его не та,
Чтоб всякое полить растение,
И ты шагаешь без зонта,
Реальная, как провидение.

Март 2008.




P. S.

В медные горны трубя или днища латая
На кораблях, где сжигается прошлое в прах,
Я отделяю себя, как Тибет от Китая,
Жаль мне, конечно, что всё-таки я не монах!

Вздорный рассол под чистейшими в мире глазами
Горьким уроком – но это ещё не конец.
Я не ушёл. Потому что останется с нами
Крохотный кокон свернувшихся наших сердец.

15.03.08.




* * *
Перемена места – перемена счастья.
Шолом-Алейхем. С ярмарки.
--------------------------
Я кинул взгляд рассеянный окрест
Туда, где всё в забвении и дыме,
Так счастье ль – перемена милых мест
На прочие, что кажутся такими?

Каким тут солнцем дни освещены,
Родимые не видели пенаты,
Из Богом нам завещанной страны
Смотрю туда, где жизнь прожил когда-то.

Здесь эвкалипты капают росой,
Пестрят сады безудержной волшбою,
Но пыль Египта чёрной полосой
По кромке вод шагает за тобою.

И ни просвета, милая, пока,
Хоть за неделей катится неделя,
Вот только ты всё так же далека,
Как некий тёплый свет в конце тоннеля.

22.03.08.




* * *
Тёплое ложе, как мы тебе ни были рады,
Кончилась шалость, и ночь подступает, черна,
Счастье не может оставить тебя без награды:
Всё, что осталось, высокая смоет волна.

Быть ещё биту за то, что царапал бумаги,
Связкою басен размахивал, точно сумой,
По Гераклиту душа происходит из влаги,
Я не согласен – она порождается тьмой.

Не разглядеть – да когда мы смотрели с тобою –
Кто у неё в фаворитах средь прочих хвороб:
Женщина с до омертвения нежной судьбою
Или мужик, победивший тяжёлый озноб.

Пусть не рискну угадать, для какого сюжета
Строит Фортуна свой скучный дощатый сарай,
Только одну, до смятения полную света –
Но и её, оказалось, дала через край.

29.03.08.



* * *
Довольно прозябать в каморке тесной
И щи хлебать дырявым сапогом,
Моя земная жизнь с моей небесной
Сошлись – чтоб им не встретиться потом.

И не узнать того, что было точно,
От стрелок на поломанных часах.
Я просто расплескал её досрочно,
И нет покоя мне на небесах.

30.03.08.



* * *
Снова айсберги прут, точно танки
С пулемётом на первой версте,
Телеграфные коды морзянки
Догоняют меня в темноте.

В полусне, под болотный ольшаник,
Средь кочек рассыпавший плод,
Я услышу, как глохнет «Титаник»,
Погружаемый в пропасти вод.

Кораблями рассеченный волок
Там, где всё остальное – твоё,
Содрогается добрый эколог,
Вымирает степное зверьё.

Этот бомбовый рай среди ада,
От гранат обвисающий сад –
Вся моя неземная награда
За труды в одоленье преград.

01.04.08.



Страшная сказка

Смородиною давятся куранты,
И птицы Рух выстраивают ряд,
Не прилипают к туше бриллианты,
Несолоно спасается Синдбад,

Без всякого резона, не жалея
Души, самим назначенной на слом,
Взамен Назона – с полки Апулея
Достал – и обозвал себя ослом.

В ночной полёт направленная сходня
Ведёт туда, где голос твой и тишь.
Как не везёт, однако, мне сегодня –
Одна мечта – и это ты простишь.

01.04.08.




* * *
Я днём об этом думаю, и ночи
Под куполами звёздными просты:
Нехватка дней куда сильнее прочих
Свидетельств нашей горькой нищеты.

И ты, что вечно воздух мой и зелье,
Кинерету не радуешься в зной
В местах, где поливное земледелье
Очередной беременно войной.

Нам не грозят ни ненависть, ни нега,
Здесь наши вскользь встречаются миры,
Всё просит снега, снега, снега, снега
На голову средь бешеной жары.

И милосердья солнечным уроком,
Где спрашивать не хочется – доколь,
Твоё плечо колючее под боком
И на губах непрошенная соль.

13.04.08.





Песня старого сицилианца


Нет прекраснее рыбного ряда,
Я уехал сюда от невзгод,
Здесь поля, что хотят винограда,
Слышен колокол. Вечером сход.

Как всегда, превосходен анчоус,
Но опять вдохновения нет:
Из чернил каракатицы соус
Видно, зря себе выбрал поэт.

Никогда не затянется рана,
Здешний пепел бессилен от ран,
Я живу у подножья вулкана
На Сицилии. Рядом – вулкан.

И развалины каменоломни
На приезжего смотрят светло,
Эти старые улочки помнят
Наших плеч озорное тепло.

Диспозиция нынче другая,
Смотрит Этна, прищуривши глаз,
Buonanotte, моя дорогая!
Ты придёшь ещё, знаю, не раз.

06.05.08.




Несколько слов о прикладной астрономии

В междузвёздные выси бессонное смотрит чело,
Где котангенс угла бесконечные чертит фигуры,
От меня не зависит ни то, что когда-то могло,
Ни другие дела – даже те, что касаются шкуры.

Здесь, где русская надпись нечасто вдоль улиц течёт
По сукровице дней – и грядущих не ждёт поколений,
Неуклюжий анапест свободно подставит плечо
Для нечаянных пней – или, всё ж, сколько помнится, пеней?

Было Сретенье глухо, но снова, как злобный свисток,
Глас прорезался, зол, или просто случайные враки:
Евдокия-свистуха весне подмочила порог,
Точно длинный подол, где начерчены тайные знаки.

Не погаснет улыбка твоя над покорным певцом,
Пусть она холодна – всё равно это дивное диво,
Искривляется скрипка пустым деревянным лицом,
Но всё так же бледна незнакомка моя и красива.

Я искал себе крону из дерева ценных пород,
Заговаривал сны – чтоб тебя без небрежности встретить,
Я ходил к фараону собрать этот бедный народ,
Инвалидов войны с самым чудным созданьем на свете.

Дамский заговор крепов напрасно построен в ружьё,
Всё, что было на слом, на костёр озирается гневно,
Но из каменных склепов дохнуло чужое житьё,
И пустым рукавом над столом закачала царевна.

Искривление шпал, прохожденье случайных комет…
На Таласском плато моего не читали романса,
Королевство зеркал никогда не избудет примет,
Отражающих то, что теперь не оставило шанса.

07 – 08.05.08.




Вторая попытка астрономии


Ночью человек может увидеть свет
горящей свечи на расстоянии 20 км.
Из популярной литературы.
---------------------------
Зря когда-то я мудрого жаждал врача,
О поломанном плакал крыле:
В двадцати километрах горела свеча
На твоём новогоднем столе.

После этого света мартенов не жаль,
Ни Лапласовой чёрной дыры,
И зрачок неохватную выхватит даль,
Где сливаются наши миры.

10.05.08.




Медленный экспромт

Будильники на башнях – каторжане...
Б.Р.
------------------------
Какой рецепт судьба пропишет скоро,
Не угадать под ведомствами слов,
Стихи не заменяют приговора,
И приговор не требует стихов.

Ещё зовёт бесстыдством оголтелым,
Другая плоть – прости, при чём тут ты? –
И юная особа с гибким телом,
И местные альпийские цветы,

Прижаться к ним – настойчиво, до боли,
По лабиринтам памяти скользя...
Среди чужой нетягостной неволи
Твоё плечо почувствовать нельзя.

Но наши врозь оставшиеся дети
И солнечная жилка в глубине –
Ещё не всё потеряно на свете

Из вовсе не обещанного мне.

13.05.08.




Длинные стихи


Опадает орех
Над долиной последнего боя,
Груз пережитых дней
В туркестанские клёны сложён,
Ты прекраснее тех,
От кого тут не стало отбоя,
И намного верней,
Чем десятки непрошенных жён.

Я от чёрной звезды
Уклонюсь ненавидящим взглядом,
Паутины натку,
Чтоб росинки дождаться скорей,
Острова без воды,
Те, что вечно миражатся рядом,
Иссушили тоску,
Да меня не увидели в ней.

Пиковой интерес
Забубённому сердцу награда,
Гуттаперчевый взгляд
Изогнётся фигурой любой,
Не бывает чудес,
Да тебе их и не было надо,
А цианистый ад
Мы без устали носим с собой.

Никогда не вернуть
Всё, что зря от безбрежности прячем,
Пусть бессмертия нет
За позорное это бытьё,
Разливается ртуть
По недвижимым венам горячим,
И торопится вслед
Привиденье шальное моё.

14.05.08.




Успехи энтомологии

На склоне дней, когда готовы тапочки
И прочий недвусмысленный наряд,
Не знал Линней, что есть такие бабочки,
Что жалом неотравленным шалят!

Там, где сова не справилась хрустальная,
Дала мне утешительный обзор
Теория его биноминальная,
На суть вещей научный бросив взор.

Мне карнавал, сочащийся истомами,
Осточертел, и в силу этих слов
Я перестал гоняться за фантомами –
Они моих не слышали стихов.

Сравню ль свой лепет, вычурный и выгнутый
В дугу перед колоссами Земли,
С той бездною глубокой недостигнутой
Что грозно возвышается вдали?

А если кто найдёт во мне Бездомного –
Мол, так не выражается поэт,
Напомню Насреддина неуёмного
И вывернутый в небо минарет.

Ни распинать, ни звать кого-то к прениям –
В Бастилии пусть чернь воздаст чинам!
Пора линять. Но этим оскорблением
Я оставляю выстрел временам.

01.06.08.





A Very Happy Birthday

Когда совсем не зрение слабей,
А настроенья хрупкие барьеры,
Из гранок запуская голубей,
Нет, не высокой жду, но высшей меры!

Здесь люди и в безвестности тихи,
Судьбу несут, как в клюве прутик тащат,
Что мне спасут бумажные стихи
И чем они вернее настоящих?

Но эту зарифмованную ложь,
Где я тюрьму прославил как свободу,
Ты всё равно когда-нибудь прочтёшь,
За что салют китайскому народу.

02.06.08.




* * *
Немного на земле осталось дней
Для строгого простого разговора:
В театре исчезающих теней
Не вымолить у Бога режиссёра.

Но, беспредельный чувствуя полёт,
Мы ваши прегрешенья отпускаем:
Ты, Герда, замороженная в лёд,
Ты, Каин, притворяющийся Каем.

Где тёплой жизни таинство найдёшь?
В каком его углу достанешь алом?
Владельцы наших ярусов и лож
Заканчивают дьявольским финалом.

Последнее читаю письмецо,
Как Дафнис, изнывающий по Хлое…
Но больше не актёрствую, лицо,
Давно перемещённое в былое.

03.06.08.




* * *
Крылатых крыс густое вероломство,
Я вовсе не виню его пока,
Считая дни от первого знакомства
До самого последнего рывка.

Из-за своей оконной тонкой рамы
Нелепости приветствовать готов,
Вокруг меня – диковинные храмы
И крепости, прочней твоих щитов.

Но даже здесь, целебным сдавшись водам,
Омыт до размягчения костей,
Любую весть мешаю с эпизодом,
Привычку – с неприходом новостей.

Здесь, у стола, будь ангел или жук вы,
Альпийская кольнёт в аорту сныть:
Жизнь – из стекла нарезанные буквы,
И вечности из стёкол не сложить.

Березиной считая переправу,
Я льщу себе, лгуну и подлецу –
В твоих глазах снискать былую славу
Не доведётся более певцу.

Как ангел, открывающий рукою
Перистою божественный престол…
А если доведётся – Бог с тобою.
. . . . . . . . . . . . . . . . . .Но век прошёл.

04.06.08.





* * *
Из трона Осириса хлещет вода,
Волна обжигает тугая,
Отечество – это не «где», а «когда»,
Не «кто там?» – а ты, дорогая!

Ко мне долетают из тёмных углов
Осколки мятежной метели…
Его сто четырнадцать бычьих голов
Меня возродить не сумели.

А тут мы на скорый назначены слом,
На ярмарке будней распяты…
Харон чужеземца ударит веслом,
И места не даст без уплаты.

Здесь быстро, как в атоме, ходят часы
И полнится кровью аорта,
И что мне сто двадцать сортов колбасы
Под лестницей нижнего сорта?

Фантомы губя, сквозь неслыханный зной
Бегу повседневности ловко:
Куда без тебя, если ты не со мной?
А некуда. Вот остановка!

10 – 12.06.08.





* * *
Зря вдохновенье трогало за плечи
И память терпким правила вином:
Приснившееся мне лукавство речи
И дела – оказалось только сном!

Среди болот желанная кулига,
Под строгую отобрана тюрьму,
И смотрит со стола вторая книга –
Ни сердцу в ней ответа, ни уму.

Какие рощи враз пересекали
В потоке дней корабликами сна!
А просто проще не было печали,
Такою и запомнилась она.

16.06.08.




* * *
Не забыться пока мне с немилыми,
Да и к милой пока не пойдём,
Я рисую по камню чернилами
И смывает чернила дождём.

Не страшат меня сроки условные –
И пожизненный? – это ль беда?
Мне твои сопляки многословные
Настроенья не портят, балда!

Не виню ни фортуну, ни Бога я,
Опоздать на тридцатник – пустяк.
Я достану тебя, длинноногая –
И отдам, кому скажешь, за так.

16.06.08.




* * *
Кирилл и Мефодий разработали для записи текстов на славянском языке специальную азбуку – глаголицу. В настоящее время преобладает, но не общепризнана точка зрения, согласно которой кириллица, та азбука, которую используют и сегодня болгары, сербы, белорусы, а также русские, украинцы, была создана учеником братьев Климентом Охридским.
Википедия
---------------------------
Там, где Кирилл бессилен, и Мефодий,
Где мне Климент не выстроит рядов,
Я напишу четырнадцать мелодий
И в каждой по четырнадцать ладов.

Органная изысканна погудка,
И чистых нот пронзительна капель,
Но ждёт тебя пастушеская дудка
И Дафниса нехитрая постель.

17.06.08.




Песня о красивой женщине

Ах, женщина эта, судьба её, видно, тяжёлая –
Ходить по земле, где восторженных столько мужчин,
Она и одетая выглядит, будто бы голая,
А если раздета – то я это вижу один!

Гудит тишина, как махина ползёт многотонная,
Из зала квинченто не видно бессонных колец,
Она и одна – будто сотнями глаз окружённая,
А ежели с кем-то, то это, конечно, подлец.

Её не влекут ни сомнения наши, ни здравицы,
Поэтов брехня и подруги продажной слеза,
Она только тут – но никто не увидит красавицы,
Пока у меня навсегда не закрылись глаза.

21.06.08.





* * *
Не в силах объяснить пока решения,
Где под шербетом чувствуешь полынь,
Я раздаю рецепты постижения
Могучих истин, опыта рабынь.

Пусть та, которой так священна троица,
Теперь поймёт, усердия полна:
На правде или жалости не строится
Любовь. Она свободна и вольна.

21.06.08.





Предварительные итоги

Не торопись, история, наряд,
Чей зов – нужда, принять с благодареньем:
Мы те, о ком нечасто говорят,
А если да – то больше с озлобленьем.

Отечества забытые сыны
Не за него теперь готовы к бою,
А в годовщину гибельной войны
Опричь всего я должен быть с тобою…

Как ты, Россия, знать меня могла?
Осточертевший трогаю двухтомник,
Я, эмигрант из Царского села
И Холмогоры бросивший паломник.

Я страны перемеривал, пока
Не выбрал путь на дно шального ада,
И русского не хватит языка,
Чтоб ту вернуть, с которой слов не надо.

22.06.08.






Заклинание Кетцалькоатля

Я думаю, скоро на нас ополчится жара,
Как вражья стена, разноцветные всюду отравы:
В садах Salvadora, лиловый багульник с утра,
Уходит весна, но у лета тяжёлые нравы.

Но всё ж не протухни, пока твой Акслепий шалит,
Красавец-жених – иль Жар-птица тебя не дождётся,
Открытая кухня – твой пропуск в сады Гесперид,
Да только из них возвратиться тебе не придётся.

Я буду скромней, я теперь контролирую звук,
И песня не в лад ворчуну не испортит погоду,
Спаси меня, змей, от сезона весенних гадюк –
А жалостный яд на меня не подействует сроду.

Я выпил до дна эту сотню отмеренных дней,
Летала душа, не успевшая тронуть скрижали,
Лишь радость одна никогда не бывала моей,
Что так хороша – для последней моей пасторали.

22.06.08.





* * *
N.N.
Там, где вздорное пенье не бросило площадей,
Где деревни в парше, а горластые вечно правы,
Я читаю творенья неведомых мне людей.
Мне они по душе. Даже если слегка лукавы.

И с немыслимой силою старая колея,
Проезжает по мне, как по местности эстакада,
«Я люблю тебя, милая» – это сказал не я.
Это кто-то тебе. Как он прав, если это правда!

В вечном страхе я – кто не боится напрасных мук?
Здесь, где Ципи премьер, или зам, что-то в этом смысле,
География – мерзкий учебник сплошных разлук,
Миссисипи – пример иллюстрации этой мысли.

Всё равно – сколь сумеешь, последний удар отсрочь –
Из каких рукавов хитро вынул тебя Создатель?
Я готов выдавать тебе восемь стихов за ночь.
Это больше, чем то, чем порой прихвастнёт приятель.

И в ночном силуэте, убитые ходом лет…
Где мечта – не кино, а дорога к чужому дому,
Только ль дело в билете? – да что мне пустой билет!
Есть места, что давно забронированы любому.

И хотя бы ещё раз пролаяло о своём
Беспардонное чмо, не привыкшее мыть посуду,
Я не голос из хора, я житель своих хором.
Остаётся письмо. Это всё, что могу и буду!

25.06.08.




Воспоминания о 1993 годе

Не просила ни хлеба, ни соли,
И в другие умчалась края,
Не живёт эта птица в неволе,
Даже если неволя моя.

Безразлично глядит камарилья,
Как вокруг воздвигаю ампир,
Чтоб не видел, что высохли крылья,
На подранков нацеленный мир.

26.06.08.




Конец грамматики

Когда опять кончается строка,
Суха, как обречённого трахея,
Я бусинки снимаю с языка
Раствором мотылькового шалфея.

И на фантазий верхнем этаже
Грозятся мне, ничтожны и убоги,
Глаголы в непреложном падеже
И крайнего отчаянья предлоги.

Мне б от вразлад рабросанных основ
По светлому умчаться разнотравью –
Да только я давно не вижу снов,
И это всё бессонной стало явью.

27.06.08.



* * *
Средь шумных площадей и бархатных шатров,
Видению вдогон, с охапками левкоя…
– Я не люблю людей, что смотрят в твой альков
С беспамятных времён, как в поиске покоя.

И дел у них полно – Варраву снять с креста,
Настроить алтарей – нелёгкая работа…
А платья твоего шальная долгота –
Как музыки моей настойчивая нота.

Заслуженно скорбя о капельке тепла,
Что сызнова чиста, как вздоха притяженье,
Я помню не тебя, а то, какой была
Нежданная мечта в моём воображенье.

27.06.08.




Песня о Божьем даре

Тот ворох огней, что навек у предсердия ляжет –
Из Божьих даров, хоть и дни наши нынче лихи,
Была ли любовь настоящей, никто вам не скажет,
Но только о ней неподдельные были стихи.

Ты ей не готовь ни оркестров, ни звонкого лета,
В обнимку стоят виртуальные наши тела,
Была ли любовь постоянной, узнаем ли это?
Да только она и теперь никуда не ушла.

Напрасно не трать ни печаль свою, путник, ни жалость:
Утерпишь оскому, и яблок не будет свежей,
Ведь если опять это нам просто так показалось –
То я пожелаю любому таких миражей.

24 – 27.06.08.




* * *
Не напрасно когда-то я в кодексах рылся, лукав,
Есть надежда сейчас, что посмертная выплывет слава:
Я, наследник своих этим временем попранных прав,
Отбираю у вас всё, на что не имеете права.

Настоящий успех – в том, что выкрикнуть это успел,
Древних флейт череда над юдолью витала земною…
И с готовностью тех, кто без трепета шёл на расстрел,
Отдаю навсегда – ради той, что не будет со мною.

30.06.08.




* * *
К разлукам тело приноравливать
Тому, кто вечного живей…
Душа устала выздоравливать –
А разве больно было ей?

Других исходов не предвиделось,
Хоть в общем выстоял в упор,
Ей показалось, ей привиделось –
А я скажу, что это вздор!

Ей расплеваться, что раскланяться,
И руки тонкие чисты…
Никто не знает, что с ней станется,
А было – знаешь только ты.

01.07.08.




Ius privatum

Что там движется, кроме стихов,
И какие у нас перемены,
Как пытали меня доброхо…
И другие работники сцены.

Сколько б зря ни свистело зверьё,
Над чужим пролетая оброком,
Всё равно это тело – моё,
Береги, не испорть ненароком!

Неизбегнутый крах бытия –
Как Булата летающий шарик…
Вот душа – она только твоя,
Где и мой не погаснет фонарик.

11.07.08.




Песня Иакова

Быт 28:12
Этих дней благодать – будто главное в жизни задание:
Мне бродить над землёй предназначено крышами крыш,
И не спится опять, значит, близится наше свидание,
Ведь и ты там, любимая, знаю, сегодня не спишь.

Зря тоска меня гложет, развеется с моря испарина,
И улыбка твоя, хоть не сразу, найдёт храбреца,
Это счастье не может быть куплено – только подарено,
Но когда ты его получаешь – не трать до конца!

Повелитель чудес, хоть пока в них одна несуразица,
Под скупой шепоток про грядущие наши сады
Я снимаю с небес этот купол, пока перекрасится,
А любимой оставлю листочек у первой звезды.

Светлой песне не пасть, пусть летит, подчинённая небу лишь,
Отдаваясь мечтам, о себе не задумывал речь.
Не десятую часть – я отдам Тебе всё, что потребуешь,
Только Ты сбереги её там, где сумеешь сберечь.

13.07.08.