Там, где лист опал, там, где куст отцвел,
Где воздвиг суховей из песка чертог,
На заклание сына оте-ец вел,
Чтобы волю Господню испол-
                                                     нить в срок:

«Не сложи мне гимн, не поставь мне храм –
Когда свет озарит неземную синь,
Когда ветер на одр падет с утра,
В жертву сына единого при-
                                                  неси».

Неисповедимы Твои пути.
Неискоренимы Твои следы.
Да, не видящий света средь свит светил,
Да, не знающий брода в браздах воды,
Да, не помнящий бережных берегов,
Да, не слышащий эха своих шагов,
Да пребудет песчинкою в длани Твоей
Человек – игрушка Твоих страстей.

Там, где в небе – орел, где в песке – змея,
Вопрошал неземную он в сердце твердь:
«Почему я, ответь, почему-у я?
Мой единственный сын – почему,
                                                           ответь?

Пусть не мне осуждать то, что Ты рассудил –
Не понять и не вспомнить вину свою:
Я ль Тебе не служил ли Тебя ль не чтил?
Я ли нынче не выполню волю Твою?»

Неисповедимы Твои пути.
Неискоренимы Твои следы.
Да, не видящий света средь свит светил,
Да, не знающий брода в браздах воды,
Да, не помнящий бережных берегов,
Да, не слышащий эха своих шагов,
Да пребудет песчинкою в длани Твоей
Человек – игрушка Твоих страстей.

Там, где одр дум, там, где ветер нем,
За спиной он услышал: «Прости, отец!
Но видение было мне, бы-ыло мне,
Волю Божью мне Божий вещал
                                                        гонец:

«Когда солнце взойдет средь песчаных волн
И со звездных цветов облетит пыльца,
Там, где лист опал, там, где куст отцвел,
Заколи на одре своего
                            отца!»».

Неисповедимы Твои пути.
Неискоренимы Твои следы.
Да, не видящий света средь свит светил,
Да, не знающий брода в браздах воды,
Да, не помнящий бережных берегов,
Да, не слышащий эха своих шагов,
Да пребудет песчинкою в длани Твоей
Человек – игрушка Твоих страстей.