в нас умирали дети, а он смотрел.
ветер восточный рвал золотые нити,
солнце ткало любовь из усталых тел,
это моя остановка, дайте же, дайте выйти.
шел миллионный год, угасал рассвет,
люди кляня друг друга считали деньги,
был чей-то стон,слишком много бездумных лет,
чтобы его кто-то слышал в магнитной ленте.
шорох домов и пьяная дрожь весны,
нервы на паутины и в темных углах по страху,
сны и качели, четкие грани тьмы,
скрип и на ощупь, сквозь пустоту на запах.
мама, я точно вернусь, а пока гулять
не по карнизам, а по кривым разметок,
мама не надо плакать, не надо звать,
я же не умер, просто потерян где-то.
в нас умирали дети, а он смотрел.
нежно смыкалась разметка в небрежный контур,
сотни разбитых о камни ребячьих тел,
и мой ленивый щелчок выключателя солнца.