Боре К.

Ты помнишь, сказку я читала вслух
о мальчике? Про маленького Принца.
От лампы падал свет на наши лица.
Из лампы выходил на волю Дух,

клубился и склонялся – Аль-Ад-Дин!
Дышал горячим паром из стаканов –
приветливый, беседливый, ветляный –
наш Ангел, наш слуга, наш господин!

В уютной лодке, в комнате пустой
мы согревались словом и объятьем.
Из дальнего угла обогреватель
жужжал пчелой, смотрел на нас звездой.

Баюкал в лодке нас ночной прибой
волною сна под панцирною сетью.
Мой Лис, мой Принц, я за тебя в ответе.
Пока со мною ты, пока со мной!

А за окном по голым проводам
скользил, как по канату, мокрый ветер –
продрогший ленинградец. Ты в ответе,
в ответе...был ли за меня тогда?

Вьетнамская соломка на стене,
бамбуковые клавиши на нитках.
Наш парус из любви, из сказки выткан.
Бамбук шептал в ночи тебе и мне:

«У вас родится мальчик» – слов вода
журчала в унисон любовной качке:
«И вы в ответе за него! И значит,
вы не расстанетесь, вы вечны! Вечны? Да!»

Откуда налетел тот шквальный шторм?
Пробоина на дне, и в щепки снасти…
Скажи, где наша купчая на счастье?
Дом в Купчино пустой, пустой…с тех пор.

Я помню наш последний разговор....
Над Купчино опять гуляет ветер.
За окнами весна. Смеются дети.
И провода качает форс-мажор.