Но эта поза истекла.
Теперь – по рупор в тишине,
сменив атласный ку-клукс-клан
на петербуржскую шинель,

в рядах пород и балерин
грести в бестактных солн. очках,
любить себя внутри витрин
с улыбкой среднестат. мол. ч-ка.

Пока любовь еще б.м.
и смерть – не повод о былом.
Под шелест тома вечных тем
и абстр. колокол – колом –

курить – какой-нибудь сержант,
кот. час – какой-нибудь эстет.
И словно рус. поэт Сер. Ганд.
саднит на каждой стр.

До боли стиснув под полой
свой беспощадный романтизм,
нев-к чести с русскою душой,
классицистический Антихр.

Печаль пуста. Шинель мала.
5:38 по Москве.
За жизнь – какой-нибудь талант,
на хлеб – какой-нибудь аскет.

И будет вечер по ногам,
и шест. этаж, и свет рукой.
И крякнет рус. поэт Сер. Ганд.
над получившейся строкой.