посвящается Даниэлю... семнадцатилетнему о котором только потоково и без ненужной корректировки.




карандашные эксизы... и по черно-бело-серому... зеленым... глаза.
играет музыка, а я придумываю семнадцатилетнего мальчишку в сером пальто-френче. он стоит на лестничной площадке прямо перед дверью в мою квартиру, оперся на перила и задумчиво закурил. мальчик с плоскими запястьями и тенями усталости под глазами. серые с зеленым и желтым радужки, разбитые четкими лучиками в бесконечные осколки. отросшие русые волосы, неряшливая челка, спадающая на лоб и закрывающая один из равнодушных с провалами зрачков. мальчик про себя придумывает, что сказать. у него сегодня кружится голова. /у меня сегодня кружится голова/ мальчик мнет в пальцах пустую из-под сигарет. он сегодня опять бросил курить. /я опять не смогла начать/ мальчик растерянно смотрит на дверь без номера. он сегодня забыл телефон дома. /мой вибрирует очередным бывшим/ мальчик расстегивает пальто, потому что ему жарко. под пальто прозрачно-кожая усталая шея, потом белый воротник рубашки, потом просвечивающая под ней черная футболка, потом черные брюки в серую модную клетку, потом видавшие уличную грязь кеды, потом надпись маркером по краю подошвы одного из. все фигня? fuck off? очередной молодежный слоган. реклама подросткового периода с его ожогами от сигарет на запястьях, чувствительными подушечками пальцев и поцелуями перед дверью подъезда.
семнадцатилетний мальчишка сегодня пил пиво с однокурсником, а потом провожал до дома тонконогую брюнетку в узких джинсах. она слюняво прощалась с ним напротив белой девятки с замызганными номерами. семнадцатилетний мальчишка сегодня ненавидел старушку в метро, оттолкнувшую его неуклюже перед раздвигающимися. и сегодня он презирал опухшего мужлана на проспекте, остановившего его желтой рукой, чтобы попросить пару рублей.
сейчас на улице уже вечер и темно. на лестничной клетке электрический свет. семнадцатилетний пахнет никотином и одеколоном. он вкусно пахнет. на этот запах манятся маленькие девочки-школьницы с жирно-подведенными глазами и уложенными на сильный лак неровными волосами. и еще однажды приманилась взрослая. у нее были тонкие и ломкие пальцы с золотыми кольцами, были деньги в портмоне из мягкой кожи, были визитки и кредитная, а еще у нее было это пальто с лисьим мехом и квартира, в которой она и он на диване разговаривали о Набокове, а потом целовались пухлыми и влажными с одной стороны и липкими помадными с другой.
никто из окружающих семнадцатилетнего людей никогда не думал о том, что он чем-то интересуется и о чем-то мечтает. они знают, что он любит девушек, носящих модные вещи, купленные на папимамины деньги. они знают, что он пьет светлое пиво и зимой пользуется гигиенической потому, что часто целуется на морозе. они знают, что он немного поигрывает на гитаре, и пророчат ему музыкально-андеграундное будущее в пропахших грязью и дешевыми сигаретами клубах. еще они знают, что он вроде бы самовлюблен и заносчив, что не любит слишком много разговаривать, но умеет пошло и в тему шутить, знают, что он может подтянуться тридцать раз и читал Шекспира, но наверняка не по своей воле, а "заставили". и да... конечно же они знают, что он спал с этой красивой шмарой, вокалисткой какой-то с непроизносимым названием.
но семнадцатилетний совсем не нуждается в этом их знании. потому что он-то, конечно, прекрасно понимает, что ни черта они не знают. у семнадцатилетнего есть сестра на два часа младше. они с ним не настолько похожи, как бывают близнецы, но когда они по ночам разговаривают часами, то осознают насколько представляют единое целое. у сестры такие же серые расколотые и русые непослушные. сестра тоже слушает со сложными гитарными и любит колу в прозрачных граненых. она тоже иногда опускает ненужные существительные потому, что всегда уверена, что он поймет ее с полуслова. у нее такие же мягкие и полные губы. и тонкая кожа, на легкий прикус отзывающаяся дрожью. у нее такие же сильные худые руки с уверенными пальцами, всегда находящими на его теле зоны повышенного риска. у его сестры нет друзей, она часами сидит дома, читая книги, она носит его старые рубашки на голое тело и, кутаясь в клетчатый плед, переписывается в компьютере с невидимыми лгунами. его сестра любит вишневое варенье и крепкий кофе. его сестра любит улыбаться в губы и растянутые свитера. и сестра любит его.
он стоит на этой дрянной лестничной площадке, и нервно дрожит сигарета в упрямых пальцах. он ощущает, что его самое пьяное и прекрасное счастье неправильно, и он ощущает, что помимо страха до безумия обожает эту самую неправильность.
догорит унылым огоньком сигарета и он откроет ключами дверь. бросит пальто на стул в коридоре, а рядом с пальто поставит сумку, которая сейчас у него через плечо. потом он снимет кеды и не влезая в тощие от носки тапки пройдет на кухню, чтобы поставить чайник. из кухни он проследует в комнату, где будет сидеть за компьютером она. он сядет на краешек своей кровати и посмотрит ей, полуобернувшейся на него, в глаза. босиком она переберется со стула на кровать и обнимет, а краешек закатанных рукавов его старой пройдется у него по щеке запахом стирального порошка и мандарина. он поцелует ее в мочку уха, захватив губами золотую мамину сережку и усмехнется всем тем, что думают, что приходя домой он смотрит телевизор, бренчит на гитаре, слушает музыку в плеере. но вот он, семнадцатилетний. осторожно касается нежных сестринских запястий, зарывается в мягкие русые, поглаживает остро выступающие лопатки. и они потом говорят обо всяком разном. она читает ему вслух всякие остроумные кусочки из книжек, которыми живет, пьют кофе, улыбаются, он курит в открытое окно, а она сзади обнимает его. и тот самый запах сигарет и одеколона… он столь заманчив лишь потому, что к нему примешивается запах ее мандаринового шампуня и шоколадных поцелуев, аромат курительных палочек, которые она обильно сжигает, и эта ничем не передаваемая нежность, тот запах, который не различают до конца рецепторы, приравнивая его к чему-то афродизиаковому.
а экран компьютера так нагло и мерцает, пока она улыбается ему в губы, а его голова кружится уже не только неудачной фазой луны, но и слишком откровенной позой смеющейся девчонки и этой ее атласной кожей в вороте рубашки.
а экран так нагло мерцает…
«играет музыка, а я придумываю семнадцатилетнего мальчишку…»
кнопка /сохранить/