Моя музыка стала скучной.
И не потому - о, если б! -
что я её сплёл из бумажных,
икусно, почти ювелирно
друг к другу подогнанных слов.
А потому что в овраге
за городом, за рекою
с черёмуховым небосклоном,
остались жаждать рожденья
не встреченные ни инстинктом,
ни преданной мне и мною
тоской по самообману,
ни памятью о предстоящем
безжалостного вдохновенья,
от предназначенья уставшие
и сгинувшие под напором
спешащей, святой и дикой,
бесстрашной весенней жизни,
и брошенные бездумно
мною, ещё бесстрашным
и тоже спешащим жить,
те семена ночные,
которых, казалось, хватит,
чтобы из их дружных всходов
выросло утешенье
всем, кто устал от слов...
И ничего не случилось.
Лишь музыка стала скучной.
И мир внимает шуршанью
послушных, ушлых, бумажных,
искусно, почти ювелирно,
друг к другу подобранных слов.

1983г.