История, которую я вам хочу рассказать, многим может показаться выдумкой, или даже фантастикой, так восстребованной некоторыми читателями. Между тем, хочу вас заверить, что все описанное ниже - чистейшая правда записанная со слов главного действуюшего лица и проверенная мною позже в архивах и нескольких интервью с потомками упомянутых в этом рассказе действующих лиц. Все началось около месяца назад, когда я был на Ролан Гарросе. Рядом с ложей моего хозяина на центральной арене находилась ложа одного очень влиятельного российского политика г-на Х., чье имя я не возьмусь упоминать в открытой публикации из соображений личной безопасности. Г-н Х. был в ложе не один. Помимо грудастой брюнетки его сопровождала собака неизвестной мне породы. Было что-то необычное в этой собаке. Во-первых, я не мог даже приблизительно определить ее возраст. Во-вторых, у нее полностью отсутствовал запах собаки, который я тщетно пытался уловить. Вся эта загадочность еще больше подстрекала мое желание познакомиться с ней поближе, но, бдучи хорошо воспитанным псом, я не решался заговорить первым.

Во время полуфинального матча, когда Давыденко уже начинал сдавать позиции Федереру, и я понял что ему в финал не пробиться, моя соседка неожиданно заглянула ко мне в ложу и предложила подышать свежим воздухом, пока ее хозяин так увлеченно болел за Давыденко, которого он, кстати не только знал лично, но и спонсировал. Я был безумно рад такой возможности прогуляться с влиятельной особой. Незамеченными покинув манеж Чатриера, мы, болтая о всяких пустяках, рассположились на травке под навесом. Она представилась Альбиной и спросила, слышал ли я когда-нибудь о ней. Я ответил, что нет, никогда не слышал. Альбина грустно вздохнула и начала свой рассказ, который я слушал затаив дыхание, и привожу ниже дословно, без малейших изменений.

“Мое имя вряд ли вам о чем-то скажет. Только посвященные знали о моем существовании. Мое имя не мелькало на первых страницах советских и зарубежных газет. Обо мне не говорили все радиостанции мира. Почти все, что обо мне было написано, хранится в госархивах под рубрикой "Совершенно Секретно", и вряд ли когда либо станет достоянием общественности. Лишь несколько научных трудов в 50-х годах упомянули мое имя. Волею судьбы слава обошла меня стороной. Все лавровые венки и все общечеловеческое признание достались Лайке. Но мало кто знает, что не она, а я, Альбина, должна была стать первым живым сушеством, выведенным на околоземную орбиту. Это мне, а не Лайке должно было достаться звание Первой собаки-космонавта.

С тех пор прошло уже почти 50 лет. Но события, происходившие в октябре 57-го до сих пор не дают мне спокойно спать по ночам. Вы удивитесь - "Да разве собаки так долго живут?". Конечно нет. Но ведь обычно собаки и не умеют писать и читать. Уже третье поколение исследователей пытается понять что произошло с моим организмом во время второго (засекреченного) полета. Однако, не будем забегать вперед.

Нас было трое в Центре подготовки - три собаки которых готовили для полета на Спутнике-2: Мушка, Лайка и я - Альбина. Кличку эту мне дал сам Олег Георгиевич, когда меня привезли в Центр весной 56-го. Знала бы тогда, что эта кличка сыграет роковую роль в моей судьбе, укусила бы его или облаяла. Вон Лайка после перевода на усиленный тренировочный режим лаяла не замолкая, за что и получила свою кличку. А до этого как ее только не звали - Кудрявка, Лимончик, даже совершенно банально - Жучка. Мое же благородное, но малоизвестное имя осталось со мной навсегда.

Как и других собак в моей группе, меня поймали на улице. Зима была жутко холодная и бездомные собаки сами шли в руки собаколовов от космической науки. Не ради романтики, а ради тепла да куска вареной конины шли мы в космонавты. Что интересно, породистых среди нас не было. Все - дворняги с большим уличным стажем. Все - женского пола. Позже, будучи помещенной в узкую капсулу в носовой части геофизической ракеты, я поняла почему. В отличие от самцов, нам нет необходимости задирать лапу, что очень важно в условиях ограниченного пространства кабины. Все собаки были не выше 50 сантиметров и не тяжелее 6 кг - первые ракеты были небольшими и маломощными.

Готовили нас очень серьезно. Размеры контейнера, в который нас помещали ежедневно на несколько часов, постепенно уменьшали, позволяя адаптироваться к тесноте капсулы. Кормили нас неплохо, но еда была очень странная - желеобразная. Придумал ее Игорь Сергеевич Балаховский. Таким образом была решена проблема - как пить в невесомости. Желе содержало достаточное количество воды и питательных веществ для поддержания жизнедеятельности организма, но было совершенно невкусным. Некоторые собаки отказывались его есть - их снимали с эксперимента и отправляли обратно на улицу, где многие из них умирали от голода. Глупые собаки...

Продолжение следует...