Город…
признавался в любви мне серым по черному,
а я так безумно страдала по нежности,
Больно и холодно, снег неизбежностью
лица слезами подтаявшей вечности вымыл.
Кто-то вычеркивал наши созвездия,
Новой раскладкой шифруя пасьянсы.
Мое счастье было авансом для предстоящей
Работы над бездною.
Мы ли решили, что путь слишком долог и сложен?
Тоже хотелось всего и быстрее.
Облако дыма скрывало залы полночных кофеен.
Гордо, я убивала себя о квартирную клетку,
Падкой на сладкое шла в обольщенье чужому,
Метко стреляла в сердца и шарфами за ветки
так же цеплялась, снова кругами к тому же знакомому дому
Год и за годом неделя, неделю секундой
считала, корочкой льда покрывались замерзшие руки,
Время тянулось жевачкой, я что-то лелея
В лилии прятала линии лиц на ладонях,
знала, что в этом пространстве прошлое больше не тронет,
знала, что гордость мне в нем не позволит остаться.
Знающим сила и знающим вечные муки.
Знали меня и в цветочных и в бледно-газетных,
молча дарили вчерашние новости с пятнами кофе,
я убегала с простреленным птицами ветром,
брови кривила, улыбку и тонкие ноги.
Время терзало, а чувства грозили расстрелом,
Я неумело на хрупких и очень непрочных
делала шаг и за шагом биением белым
в складках висков все шептала,
как безнадежно мне дорог,
этот влюбленный в меня и меня убивающий…
Город.