NB: человеку, который поймет о чем я.
NNB: сегодня мне напоминает о тебе только песня Сплина "Бонни и Клайд".

Акварель неба пробивала насквозь струями
теплого ливня, ветер сквозь дивный аромат
сирени доносил автомобильный смог, срок
нашей любви исчерпался зимней оттепелью,
которую я приняла как должное. Упала
в чужие объятия, целовала чужие губы,
обожала чужие мысли, плакала чужой болью.
Все такое чужое. Ты был мной. Но я убила себя
в тебе. И тебя в себе. Остался только теплый
ливень мягкого летнего дня, когда ты и она,
прогуливаясь, случайно увидели кружева юбки
и тонкие ноги в черных чулках, волосы,
сдерживаемые от ветра упругостью лент,
все тот же взгляд холодных глаз с улыбкой,
обращенной в пустоту себя. Я ведь уже так
совершенно мертва. Еще другим летом, еще
другим выстрелом, сделанным в упор в висок,
когда был тот же автомобильный смог сквозь
свежесть листьев вечернего парка. И ты,
увидев мои глаза вдруг понял всю горечь такой
неожиданной зимней потери. Верю, что ты
не хотел уходить. Я ненавижу твою нерешительность,
я просто сделала шаг к выходу, наткнулась на стену,
нащупала выключатель, а когда загорелся свет,
та зимняя ночь, она расцвела летним днем
нежного и терпкого июня. Сирень была белая,
куст рос так близко к дороге. Я нюхала цветы
и держала за руку чужого мне человека, он обещал
мне продать счастье, за пару чашек кофе и пару
бокалов дорого вина, я обещала продать ему себя
за пару глотков его жизни. Ты видел нас,
и твои пальцы медленно соскальзывали с ее руки.
Ты вспоминал. Я это ты. А ты это я. Мы так
предельно неразделимы, что и она вдруг стала
чужой. Я поймала твой взгляд и улыбнулась. Ему.
Тебя не узнала. Летний день был безгранично теплым.
Мое сердце дрожало от перенасыщенности жизни
и холода ночей, едва согреваемых теплом тел.
Я собиралась уезжать навсегда из города, который
пропитал меня своим цветочным сплином.
Твои глаза были теплыми и летними. На ней было
короткое платье. И она сжала своей рукой твою.
Она тебя не отпустит. Я тебя не держала.
Он поцеловал меня. Твое сердце забилось бешено.
Она смотрела на меня с постепенным узнаванием.
И был ливень. И был трамвай. И он ехал так
медленно. А нас уже не было. Я и он. Теперь
это – мы. А ты все так же стоял, глотая слезы неба
и свои собственные, и ее слезы, которые катились
из жестоких глаз. И я была счастлива. Как никогда.