Когда б вы знали, из какого sorrow…

Тот поезд, который уходит в подтекст,
Когда чай остыл и в окне запотел
Мир дольний двустопным экспромтом:
Фонарь, полустанок, две лошади, сад…
Уже разбежавшийся стиснут пейзаж
В радикулит горизонта.

И слово во рту превратилось в слюну,
И красное небо скаталось в луну,
И пишется, тьфу ты, такое,
Что хочется верить, что просто октябрь.
Слетаются сны со стихами в когтях
И вьются над головою.

Толкаются волны, шумит кипарис,
Из каждого дома сочится Париж
До вкуса вишневого сока.
И я с некой N из неснящихся мне
Гуляю по скучному саду камней,
Собранных раньше срока.

Она предпочтет не меня не ему.
От так называемых творческих мук
И некой абстрактной свободы
Я буду, цилиндр склонив головы,
И с небом – на «ты», и бестактно на «вы»
С сидящими против хода.

И снова условно некстати возник
Тот поезд, который (и я вместе с ним),
И кто-то заплакал угрюмо
О том, что никто не вернется домой…
Так это ж – поэзия, милый ты мой!
А ты что себе удумал?