Вот южной осени картина.
Вот бухта Райская. Вот день,
зашедший в тень наполовину
через колоду, через пень.

Вот рябь морская - дрожь Эгея.
Вот пальмы веерный кивок.
А вот цикада, сонно млея,
ползёт на край листа меж строк.

Вот на припёке черепица
в окрас кленового листа.
Вот мальчик. Грезит сквозь ресницы
на солнце. Манит высота

его, как юного Икара.
О, небо, как тебя объять!
Вот от закатного пожара
пылает кипарисов рать,

корнями вросших в остров Птичий,
сомкнувших стройные ряды.
Какой причудливый обычай:
сжигать и наводить мосты!

Какой нелепейший порядок!
Сжигать и строить, вновь сжигать...
Осенний вечер слишком краток.
Тень на плетень ему под стать.

Гудит в кафе огонь под туркой.
Тихонько ухает прибой.
По-прежнему играем в жмурки.
За белокаменной стеной

выходит осень на прогулку.
И с каждым днём всё дальше путь
её лежит. Но эхом гулким
осенних мыслей не спугнуть.

Как не спугнуть мечту, что тонет
в печалях бухты золотой.
Здесь, в небо окунув ладони,
летает мальчик над водой.

Здесь под луной и при луне,
была б я счастлива. Вполне!
Но лишь с тобой...
Но лишь с тобой.