Гротеск –
грация пустоты.
Голову –
вынь да положь
под диссонирующие мосты
с гармонией ветра.
Дождь
стокатто бьет, и басы бубнят,
меха раздувает ночь.
Бубен –
как голова моя –
трезвонит –
сидеть не в мочь.
И в пляску строки идут с туги,
и такт набирает мощь.
Взахлеб, взахлест отбиваем мы
чечетку.
Играет дождь.

Нет остановок –
сплошной поток
реприз и
рваных аккордов-вздохов.
Сбиваем музыка эта с ног,
и обрывается вдруг.
Оглохли
в надрыве нервы.
Гротеск – иссяк,
и горла грот пересох, как русло.
Я слышу паузы –
да простят
мне композиторы.
В них – не пусто!
В них обретается тишина
прикосновений к лицу Мадонны,
и взгляда в душу,
когда она
лежит –
беззвучная –
на ладони,
в них немота мириадов мышц,
сведенных в узел от напряженья,
когда, сорвавшись, с моста, летишь
навстречу ветру.
И нет сомнений.
Я слышу паузы –
этот дар
так редко бог отпускает душам.
И голова моя – не кимвал,
а камертон
тишины
поющей