Я еще не остыла, я все еще помню час,
когда дерзкие пальцы плавили лед и камень,
и глотками твой жар под трепетный черный джаз
темнокожих богинь… Мы знали, что мы не станем
никогда уже ближе друг другу, чем в тот ночной
неминуемый час, ожогами став на глади
моих северных тканей в садо играв со мной,
возводил меня из застенчивых скромниц в бляди.

А за тонкой гранью наших с тобой пространств
разбивались струи о жесткую плоскость крыши.
Подступало утро. Женщина пела джаз…
Мы лишались друг друга – нам диктовали свыше.