В июне к берегу водохранилища пришвартовывалась баржа с песком, и весь груз ссыпался на берег двумя огромными барханами, похожими на верблюжьи горбы. Отдыхающие из соседнего пансионата больше любили другой пляж, где полосатые зонты, лежаки и плоский намытый берег. А здесь чаще было безлюдно, даже сейчас, в середине июля.

С обратной стороны песчаного бархана поднялась наверх Наталья Николаевна, преподаватель по живописи. Заметив нашу компанию, недовольно поджала губы. Сухо поздоровалась в ответ, кинула на песок пляжную соломенную сумку и стала медленно расстёгивать пуговицы пёстрого платья. Вовка с интересом разглядывал сзади Натальины виолончельные изгибы и хитро улыбался. На спине у Натальи обнаружились красноватые следы от медицинских банок, но ей, похоже, было всё равно, что по этому поводу думает компания оболтусов-переростков.
Вовке очень хотелось сказать ей что-нибудь галантное и двусмысленное, например: «Решили поплавать, Наталья Николавна?» или «Что-то вы мало загорели, Наталья Николавна» Но вместо этого восхищённо пропел:

- Оу! Наталья Николавна, у вас банки!
- Да, Зайцев, банки. Что ещё?
- Ничего, – мурлыкнул Вовка.

Наталья медленно пошла к воде, закручивая на ходу волосы на макушке.

Вовка толкнул дремавшего Валеру Лосева:

- Лось, смотри, какая у Натальи спина.
Валерка поднял недовольную сонную физиономию, отряхнул со щеки прилипший песок, и снова улёгся на сцепленные ладони.
- Да видел я.
- Когда? – Вовка толкнул ногой Серёгу, занятого в это время закапыванием в песок загорелого тельца Макса. Макс тоже заинтересовался:
- Ну-ка – ну-ка?
Лось недовольно покосился в сторону, где сидели мы со Светкой. А мы что? – мы ничего не слышали, мы как раз журнал разглядывали.

- Может нырнём? – предложила я
- Давай…

У самой кромки воды стояла Наталья, никак не решаясь войти. А может, демонстрировала свои прелести, кто её знает. Обернулась на нас, спалила обеих взглядом, отвернулась и пошла в воду. Мы со Светиком обменялись самодовольными ухмылками («ещё бы, это тебе не банки на спине!»)

- Поплыли на тот берег?
- Ну, поплыли…

Мы легко поравнялись с Натальиной русой макушкой, перегнали её, и только тогда поплыли медленно, изредка оборачиваясь назад. Она не торопилась, плавала как задумчивая жабка.

- А она ничего ещё, да?
- Да ну, одни понты…
- Думаешь понты? А мне кажется, харизма какая-то имеется.
- Имеется. В виде родовой спеси.

Наталья носила звучную белогвардейскую фамилию. Выйдя замуж, она пренебрегла мужниной крестьянской и осталась при своей. Муж, видимо, не возражал. Он вообще существовал как-то обособленно и скромно, то впадая в алкогольное просветление, то мучаясь с похмелья от резавшей глаз реальности, с изумлением обнаруживая поблизости какую-то невозможно надменную женщину в декадентской шали. У Натальи на все случаи жизни было одно выражение лица, тихий бесстрастный голос и метровая дистанция по отношению ко всем двуногим. Ну, почти ко всем.

На другом берегу была тень, глинистый берег и кувшинки. Мы выбрались из воды, уселись на поваленное дерево под невысоким обрывом. От напряжения руки немного дрожали, дыхание сбилось. В тени было особенно заметно, как мы обе загорели.

- Смотри, - Светка кивнула в сторону нашего пляжа.

Лосев с Натальей сидели на песке и курили в стороне от остальной компании. Оба смотрели в разные стороны, демонстрируя независимость.

- Помнишь, у Валеры на просмотре был рисунок - обнажёнка поясная?
- Думаешь - она?
- А что, непохоже?
- Ну, не знаю…

От соседней пристани отчалила «ракета», описала круг, взревела, тяжело поднялась на крылья и, набирая скорость, скрылась за береговым выступом, на котором торчало беленькое строение заброшенной метеостанции.
О берег забилась мутная мелкая волна. Над дальним пляжем висела огромная сизая туча.

- Может обратно?
- Да, пора.

Когда мы доплыли, дождь уже вовсю шлёпал по воде. Пляж намок и потемнел. Ребята метались, кидая вещи в большую Валеркину сумку. Громыхнуло.
Тропинка в лесу была тёплой и скользкой. Дождь лил стеной. Бежали друг за другом, неуклюже перепрыгивая кривые корни деревьев, вцепившиеся в грунт.

- Смотри, - Светка обернулась и сверкнула глазами из-под мокрой чёлки.

Недалеко от тропинки, прижавшись спиной к стволу старой берёзы, обняв себя за плечи, стояла Наталья и смотрела вверх. С мокрого лица по подбородку стекал тоненький ручеёк.
Мальчишки её не заметили. Скакали впереди нас и вопили какую-то ерунду, которую обычно вопят люди, попавшие под дождь