На Патриарших

Вчера под вечер
выпал
первый, первый
снег...

так чисто-чисто,

так светло...

и тихо-тихо
следы крадутся
неостывшим тротуаром.
Теряются шаги
едва-едва дыша
по проходным
дворам

Отточенная графика стволов
промокших лип
остатками тепла
слегка размыта.

Ошибся в месяцах
последний лист.
Скитается
вчерашней желтизной
в поспешно побеленных
простынях.

Не торопясь,
уставший парк
перебирает
в замерзших пальцах
редких-редких
птиц,
упрятав гнезда
в длинных рукавах,

и вместе с птичьей стаей
над городом пустым
застывший флюгер
указывает путь
всегда
один и тот же.
Приподнимается
и мягко по снегам
в сторонку отойдет
притихший сквер.

Ему бы вновь взглянуть
в квадрат пруда, -
в прибрежных отраженьях
вдруг удивиться
своим приобретениям
ночным.

...но там бело… бело...

Над помутневшим зеркалом воды
дома задумчиво сомкнулись
головами
в законченный багет,
а за домами
встают нечастые дымы
забытых труб
котельных угольных,
поддерживая бережно
беременность
разбухших облаков.

Глядят глаза в глаза
друг другу,
не мигая,
все окна здешние.

За отпотевшим кухонным стеклом
все остановится

и станет сонно, сонно...

настенные часы
узорами в обоях
сползут,
забудут петь,
звонить.

Неторопясь
калачиком свернутся
в уютной полудреме.
В тишине,
мечтая,
замурлычут на коленях.

Повиснут стрелки
белыми усами.

И, обессилев,
маятник стекает
в остывший
чай...