тебе

...и очнёшься на шумной попойке,
и себя, слыша некий мотив,
ипостасью застывшего в стойке
пса охотничьего ощутив,
молча к двери с улыбкой невинной
проберёшься, наденешь пальто.

И - с шестого на первый лавиной
вниз по лестнице - в темень, в ничто,
и - в такси, на попутку, в карету,
и уже различаешь внутри
непреклонную музыку эту -
раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три.
Встав в метро на пустой эскалатор,
слушай, как набирает разгон
этот странный аккомпаниатор.
Ну - теперь говори, эпигон!
Впав в беспамятство наполовину,
устремляясь в промозглую тьму,
"всё возьми, но не режь пуповину", -
говоришь неизвестно кому,
и глядят безучастные зданья,
как в метании голых ветвей
зарождается вдруг оправданье
безалаберной жизни твоей.