Синее синих лилий – небо синее,
Лазоревым благоухая ядом,
Сжигает всё,
И покрывает пеплом-инеем. –
Без ярости. Без дыма.
Без пощады.

Смерть всё старательней пропалывает грядки,
А я сижу на них – и не пытаюсь
Уйти.
И только долгим нежным взглядом
Ласкаю всё, не приближаясь, не касаясь...

И нежность странная, что в грудь ко мне вселилась,
Растёт, растёт, безмерно расширяясь...
Охватывая всех, и все предметы,
И замыкает целый мир в свои объятья... –

Склонённые и поднятые лица,
Деревья дальние, и мелких насекомых,
Мятно-зелёную полоску края неба,
И розовые щупальца актиний,
И желтоклювых птиц вишнёво-пёрых...

Моя любовь колышется и плещет,
Из водопада превращаясь в море,
И затопляет целую планету,
Жемчужной пеною захлёстывая звёзды...

И лист гигантский всё растёт – до горизонта,
Мне дарит изумруд... Ах, крошка-подорожник!

А я не шевелюсь – и пальцы стынут,
Как от прикосновения ко льдине, –
И чувствую, как остывают реки,
И плёнка льда смыкается на водах,

И радужная рвётся паутина,
И солнца свет становится всё ярче,
И краски не тускнеют, а напротив...
И струны, что звенят неумолкая, –
Чудесны звуки их, невыносимо-долги...

И я – зачем-то – погружаю взор свой
В прозрачные и ясные глубины
Тех глаз, в которые заглядывать не стоит...