Смываю стыд вином багрово-красным.
Наверно стыд отчасти та же боль.
Количеством кроваво-терпкой массы
О небо! Заглушить позволь,

На время, на какое-то мгновенье
Сирены крик снаружи! Изнутри
Не заглушить его! В глаза мне не смотри
Мой друг. К чему нравоученья,

Когда одна, средь тысячи листов
Исписанных и скомканных небрежно.
И образов, чей лик и стар и нов,
Которые хранят надежду.

Еще хранят, покуда есть листы,
Свечи огарок и окно открыто…
Сожги листы и обернешься ты
Старухой у разбитого корыта.