Ну, здравствуйте, ma chere! Пожар в моей душе.
Его я потушить, увы, не волен.
Ах, я едва дышу! Я снова Вам пишу!
Я снова Вам пишу – чего же боле?

Жаль, Вы давно мертвы… Конечно, если Вы
Когда-то вообще существовали.
А я так пошло жив. В душе моей нарыв,
В душе моей светлейшие печали.

Не пенится вино, не радует давно
Искусство рифмования глаголов.
Ах, все не так, не тик! И чей-то злобный лик
На девичьей груди луны наколот.

Я болен – вот беда! – брожу туда-сюда,
По памяти цитирую Бодлера.
От этих странных чувств когда-то спился Пруст,
И вымерли бесследно тамплиеры.

А так – все, как всегда. Горячая вода.
И даже паровое отопленье.
Идет война за мир, и радиоэфир
Кого-то поздравляет с днем рожденья.

Нет больше Леди Ди, а в Лондоне – дожди,
И чей-то брат играет на кларнете,
И мрачный дед Мороз по имени Христос
Приходит по ночам к примерным детям.

Ах, будьте же моей! О, тысяча чертей!
Чтоб автор Ваш в гробу перевернулся!
О, я схожу с ума! Я принял Thelema.
Я вышел из себя и не вернулся.

Ах, все не тик, не так! Я беззащитен, как
«Давай дружить!» на листике тетрадном.
Вы – мой жестокий рок, и, словно русский рок,
Бессмысленны и в чем-то беспощадны.

Ну вот и все, ma chere! Пожар в моей душе.
Его я потушить, увы, не волен.
Ах, я едва дышу! Я снова Вам пишу!
Я снова Вам пишу – чего же боле?

23.01.06.