Николай

Я помню себя кусками и отрывками лет с трех.
Мать со мной на руках около дверей, в углу бабка. Двери белые.
И в нас летит чайник с кипятком.
Чайник большой, круглый и еще
я помню, что он зеленый.
Чайник ударяется о дверь, нас обдает кипятком. Жуткие крики.
На этом воспоминания заканчиваются.
Тот, кто бросал, мой отец. Больше я никогда его не видел.
Через какое-то время помню бабку, такую же толстую, как и я сейчас.
Она наливает мне кипяток и заварку, пододвигает песочницу.
Я накладываю песок, сколько хочу, пока желтая жидкость не проливается на блюдце,
не размешиваю, вычерпываю намокший песок, причмокиваю, вкусно.
Бабка долго не выдерживает и уносит песок. И это все, что я помню о бабке, матери моего отца, который никогда не был мужем моей матери.
И потому, у меня в свидетельстве о рождении в графе "отец" стоит жирный сине-зеленый прочерк от химического карандаша.
А звали его Николай.