Начищенное до глянца
Старое топорище –
Отражает прошлое Ангела,
Того, что вынужден охранять
Усердие Укротителя судеб,
А проще – призвание Палача.

На гладком холсте железа,
Будто в зеркале времени
Вспыхивают крестами
Правильные черты
Безмолвного старца –
Послушника дней Сотворенья:
Вот свет, навсегда
Отлученный от тьмы,
Вот контур Земли,
Осязаемый зреющим небом,
Вот Прачеловек,
Сочиненный по образу
Для образов…

Но в дальности зоркий на плахи палач,
Не смеет увидеть в своем инструменте
Возможность Присутствия
Нерукотворных даров.
Топор – лишь топор,
Равнодушное средство расправы.
Палач не нуждается
В призрачных поводырях!
Он видит предел
В каждом взгляде назначенной жертвы
(Вот лучшее зеркало для усмиряющих плоть!).

В глазах обреченного
Крупно слезится казнящий.
Палач знает точно,
Как больно себя самого
Лишать двойников,
Замышляющих бунт за зрачками…
Зрачки, что мишени!
Их свойство притягивать душу
Является правом
На лучший нашейный удар –
На краткую смерть,
С продолжением вечности Бога…

Палач натянул капюшон:
Попытка избавить лицо
От пороха будущей крови,
Когда безотказный топор,
Взметнется, замрет, упадет,
И Ангел-Хранитель покинет
Зеркальную узницу лезвия…

Палач, совершая работу,
Невольно лишается
Тайного проводника,
Ведущего страждущих
В Лавру пасхальных высот…

Все так, как всегда:
Убиенный прибудет живым,
Живых убивающий
Будет
Оставлен
Убитым.




Февраль 1996 г.