“Ужасный век, ужасные сердца,
блудливы взгляды и безумны лица.
Бесстыжим детям грозного отца
за все беспутство воздалось сторицей!”
Так думал я, родной оставив дом,
скотину, скарб – по слову приговора.
А за моей спиной летел Содом
в тартарары, и рушилась Гоморра.
Кипел в долине огненный потоп,
вершила смерть назначенную тризну –
я в горы брел, не разбирая троп,
и мнил, что новым Ноем богоизбран.
Спустилась ночь – печальна и нежна,
и стало тихо. Безнадежно тихо...
Лишь навсегда застывшая жена
роняла слезы с каменного лика,
и восставал в душе сомнений рой,
и клокотал, и рвался из-под спуда,
и хохотал во мне воскресший Ной...

…И ухмылялся будущий Иуда.