(послесловие к циклу «Над садом»)

Я нежную лиргероиню скрывала по нишам,
кормила паксилом, хотела отправить в больницу,
а всё потому, что у бедной поехала крыша,
когда ей приспичило вдруг не на шутку влюбиться.

Читала Курпатова о половой доминанте –
не слушает, дура, заходится прямо на людях…
«Вот чёрт!» - говорю, а она мне всё «Санта» да «Санта»,
запал, видно, в душу герой безупречных прелюдий.

И свет, словно клином, сошёлся на кренделе этом,
как будто бы лучше его не найти в поднебесной.
А может, и правда… И как ни печалься, ни сетуй,
она будет петь ему вечно любовные песни.

Такой вот расклад… И что лучше, что хуже, не знаю:
разумно и тихо прожить без любви и паксила
иль падать в рассвет откровенно-влюблённой Данаей,
от ласки и нежности в летнюю ночь обессилев…

Дай стойкости, Боже, лирическим этим героям
и цельности дай, чтоб себя не делили на части.
Я с ними прощаюсь… Пора их оставить в покое.
Надеюсь, они без меня дострадают до счастья.


Прощание с героями - 2

С героями я рановато простилась, наверно:
махать мне платочком с пригорка они не согласны,
и места себе не находят, и шёпотом нервным
бормочут мне что-то в ночи, а слова их неясны,

и мечутся, бедные, между любовью и долгом,
казалось бы, взрослые люди, а плачут, как дети…
А путь их, что верным казался, болотисто-волглый,
и ни маяка, ни окна в отдаленье не светит.

Какой-то кошмар, маета и любовные спазмы:
таятся и лгут, предавая любовь и друг друга.
Им в разных болотах привычно по горлышко вязнуть
и в разных домах загонять свои душеньки в угол...

Их память светлей серебристой полынной поляны,
смолистей сосны, на которой полночные совы
кричат одиноко над берегом Волги песчаным,
и ярче огня, что в чистилище им уготован.