Ничего не хотела рыжая –
Просто так по стерне гнала,
Любопытства ради – мол, выживет
Или снова сгорит дотла?
Ох, любила она потешиться,
Собирая с меня оброк –
Головешки, мыслишки грешные,
Врассыпную – шомпол, курок,
На терновом – постромки клочьями,
В волчьей шкуре застрявший – клык,
Горечь ночи, озноб и прочее,
Что обычный глаз не привык
Различать среди меток осени.
Ну а ей – в «золотой запас».
Всё водила вокруг раскосыми:
«Где же твой потаённый лаз?».
Чтоб добраться, и – в клетку вечную,
Одомашнить, как некий скот.
Погонять меня – делать нечего,
Но – лентяйка: кривила рот –
По следам, с холостой обоймою –
Припугнуть. Убивать не впрок –
Ведь не режут корову дойную
Коли ей не подохнуть в срок.
Вот ведь сука! А я ей верила:
Прихворнёт – идёт ночевать:
Поскребётся тихонько в двери, я
Пожалею, пущу в кровать.
Оклемалась. И гонит с присвистом.
Не стреножишь – устанешь, мать,
Инспектировать поле чистое,
Лес и город. За пядью пядь.
У свободы пределы мнимые,
Вон, у ветра спроси – знаток.
И покуда есть раж – гони меня,
Собирай свой чудной оброк.
А когда надоест мне резаться
О края осколочных троп,
Я открою тебе своё сердце, и
Об него ты расквасишь лоб.