Часть 1. Синоним.

Все, абзац! … Причем полный … Говорят, что человек привыкает ко всему … Может и так, но к смерти привыкнуть невозможно, если психика еще не сдвинулась. Даже тут, на этой странной войне, где бывают вещи пострашней, чем повальная дизентерия. Дневная жара и ночной холод, оторванность от родины и привычной жизни, даже этот драный песок, проникающий повсюду, тоже - есть вещи, к которым можно привыкнуть …
Но Смерть … это штука особая! Не подобрать и слова, чтобы точно сказать о ней, Вещь ли это, Явление ли, черное Божество или Дух … Не знаю правильного обозначения или точного существительного, синонима Смерти… Скорее уж Смерть - есть Раздел между бытием и небытием, пограничное состояние живого … Ведь по закону сохранения энергии – «Ничто не приходит Ниоткуда и не уходит в Никуда …», так говаривал, кажется, Михайло Ломоносов, этот великий Холмогор. А может он тоже не знал, что есть Смерть, или же не думал об этом? Впрочем, он же не воевал … Он мыслил, экспериментировал и … созидал в мире, попробовал бы тут, в Афгане, проявить свой гений. Здесь не созидают, тут разрушают. Рушатся горы от взрывов, меняют русло мелкие речонки, заваленные камнепадом и трупами, конечно, если не пересохли сами по себе… Черт, как хочется пить, родниковой бы сейчас… из колодца детства напиться… А из этой речонки, в которой, в полсотни метров вверх по течению, застряли в камнях десятка полтора мертвых духов, себе дороже водички испить … Днище пробьет сразу! Вовка Ганелин попил вчера вечером, а среди ночи начал гонять туда-сюда, за ближайшие валуны. Помучился, но, правда, до рассвета. С первыми же лучами солнца снял татарина снайпер душманский с кучи дерьма, так и умер с голой жопой… Ему, Вовке, теперь уже все по барабану, а бойцы мои почти час уже пытаются вытащить этого голозадого «героя» из сектора обстрела снайпера, но бесполезно пока, только еще один боец получил пулю в плечо, хорошо, что навылет и кости не задело. Где же этот дух запрятался, ну никак не засечем … Ничего, скоро солнце ему будет светить в лицо, только бы блеск оптики увидеть! Воины мои ждут не дождутся… За нашего-то гитариста, я не дам этому шакалу уйти, сам сяду в вертуху, если смоется, а от Ми-24 уйти трудно, не спрячется, найду суку! … Добраться бы только до вертолета, снайперок душманский не спит, зараза … и стрелять умеет.
Второй день духи пытаются перейти речку и захватить нашу рембазу. Еще бы, сразу десяток вертолетов пригнали, додумался же какой-то мудак там, на верхах, заменить на новое вооружение сразу в двух эскадрильях одновременно. Духи не слепые, увидели, что вертолеты в кучу слетелись, дай мол - «одним махом десятерых убивахом…» Вот и приходится не менять пулеметы, а отбиваться своими скудными силами. Ладно хоть пулеметы новые можно приспособить к наземной стрельбе, и «пультики» очень даже славные, вон тот обломок скалы запросто можно одной очередью сбрить … Только нафига, если она голая, эта скала, и нет никого за ней.
Душманы навалились к вечеру, нахально … с минометом и стингерами. Но видно ракет для стингерочка было всего две, оба раза попали в « вертолеты», я опять мысленно похвалил себя за самодеятельные «чучела», которые приказал смастерить из камней и старых лопастей. Сверху накрыли макеты маскировочной сеткой и не дать, не взять – издали здорово смахивали эти чучела на укрытые вертолеты. Вот и разбили их духи … Так радовались, уроды … сплошной «Аллах Акбар»!
… - Командир, Саня, уснул? Кинь сигарету, третий раз прошу… Я свои в труху поломал! –
возмущенный шепот прапора группы электриков, Сеньки Мокрого, фамилия такая у хохла, наконец-то достиг моего сознания. Вот ведь задумался … или заклинился я?
- Держи, Семен – я бросил ему всю пачку. Хохол поймал, все равно через пять минут приставать начнет, а мне курить не хотелось совсем. Лучше бы попить … и не мне одному, а всем нам … Еще б и поспать!
- Командир, у тебя на щеке кровь, осколками камней посекло небось? Лови санпакет … -
проявил ответную заботу Семен – продезинфецируйся…
Вот зубоскал неунывающий, непоседа… Но, спец он классный – с закрытыми глазами повреждение в бортовых сетях найдет. Пьяница и балагур, правда, но в меру … Основательный мужик Сеня, я спокоен за него и наших электриков. Вот другой командир, главный наш вооружейник, недоучившийся студент, лейтенант Друпак Лешка – мечтатель и поэт доморощенный, а ведь военная специальность у него совсем не лирическая, этот мог кинуть сюрприз в любой момент. То на него Муза найдет, то питерские подруги письмо не такое подгонят, в общем – глюкануть парень может … И не слабо! Питерские всегда были странные, помню, был там на преддипломной практике, так долго не мог привыкнуть к немосковской интеллигентности и неспешности в ответах ленинградцев… Тут, понимаешь, торопишься куда-то по московской привычке, а тебе на вопрос – как куда-то пройти – историю втирать начинают… причем с упоением, там каждый прохожий – ходячий гид?! …

Опа-на , лупанули духи из миномета по нашим позициям, только зря, зря … Я помнил уроки на военной кафедре в МЭИ и второй мировой. Основной закон войны – заройся! Аки крот и никто тебя не найдет. Смотри-ка, заразил меня рифмой Лешка, почти стишок …
Так что мы не напрасно рыли и бетонировали эти доты, деды еще так учили. Авиабазу нужно тщательно охранять, особенно нашу – испытательную! Много бы дали афганцы, пакистанцы и их друганы- америкосы за то, чтобы узнать, что ж мы тут химичим … Если бы не вечное русское раздолбайство, то и этого налета бы не было. Это же нужно удумать – пригнать аппараты на испытания нового оружия тогда, когда происходит плановая замена роты охраны! Улетели все на двух бортах, а экипажи присланных вертушек часом раньше смылись в свой полк …Сдали на неделю вертолеты и адью! Пашите, техники. Сделаете – звоните …
Передали по рации о нападении вечером, а толку! … Ночью духов бомбить – голяк, нашу базу можно разнести в щепки, а с утра, небось, штабные еще не похмелились! Хотя пора б уже и поддержке прибыть, ходу до нас всего минут сорок… Ну, часа полтора, вместе с подготовкой к вылету, а дело уже к обеду!
- Кто, кто захерачил очередь, собаки! Сенька, разберись, дятел – похоже, у твоих нервы не держат, салаги … - кричу под грохот минометных взрывов хохлу – что, не терпится новый аппарат опробовать?! Мухой, прекрати это бл-дство!
Поздно, обнаружили и долбят духи пацанов … Не успеть! Ох ты, и ракетка у них нашлась!
Хана … Эх, пацаны – никакой выдержки! Вряд ли кто выживет, стингер похоже с теплонаведением, точно в капонир угодил … Научились, сучьи духи стрелять из американской техники … А там четверо было моих! … Ну, хохол, погоди …
А того закондратило, бьется в истерике, литеха один не удержит Семена, иду помогать и с ходу - в морду! И со злости на него, и для адаптации … Поздно, Сема, поздно … после взрыва ракеты ничего живого там не осталось! Ты, стервец, по именам всех помнишь?! Покурил в командирском доте?! … Успокоился, наконец …
И вдруг – тишина и сразу – знакомый свист несущих винтов и рокот моторов. Наши! Без захода на угол атаки, с ходу … из крупнокалиберного пулемета возвестил головной вертолет:
- Стоять, абдурахманы! Ровно стоять … Это РОССИЯ! – и с отворота уходит влево …
Его ведомые – два Ми-24Б, с полными кассетами ПТУРСов ( противотанковых ракетных снарядов) делают залп одновременно! И вверх … Асы! От высот за речкой – клубы черного огня, дыма и камней … Кажется, что горит даже река и мертвые духи … «Вий», да и только.
… Абзац … Или глюки, или мне пора на отдых. Так и до дурдома недалеко … За первой тройкой заходит уже на боевой – вторая. Нормально … гром грянул, русский мужик – перекрестился и дал команду – лупить по полной! А что им там, в штабах? У них людей нет!
Есть боевые единицы … да и то – в вертолетах. А то, что там три человека экипажа, так это не в счет, что значат их жизни по сравнению с этой дорогой машиной для убийства?! Техников, так вообще за единицы не считают, подумаешь – гайки крутить! Только все начинается … с гайки! Или с «болта» … при херовом исходе. Тогда приходит … она, Смерть.

Часть 2. Антоним.

… Сидим, курим и зло балагурим, наблюдая, как садятся еще две вертушки, транспортник Ми-8 и штабной Ми-2. Начальство, стало быть, прибыло. Серега Гринько, мой зам и начштаба в одном флаконе, уже рысит к маленькой «двушке», этот нюхом чует, когда треба прогнуться, ну так кадровый же … ему давно пора новые звезды на погоны надеть. Это я – «двухгодичник» и мне, как и вот этим моим солдатам, осталось немного дозвенеть до дембеля, а там … Гнитесь и прогибайтесь тут без нас, мы свое отвоевали. Кинув в последний раз прощальный взгляд на семь своих 200-х, коих уже приготовили к погрузке в «восьмерку», тяжело поднимаюсь и иду к штабному вертолету. Борттехник распахнул дверь и подвесил трап, по которому важно спустились три офицера. Бог ты мой, какие красавцЫ, давно я не видел таких нарядных военных, как будто только что из ресторана вышли там где-то, в Союзе… Впереди малознакомый подполковник из штаба армии и двое чином помладше, судя по погонам. Неужто, замену привезли, эх – это было бы здорово …
- Вы что тут себе позволяете, оборзели вдали от всех …- неожиданно громко прозвучала тирада подполковника, это винты машин перестали крутиться и эффект сразу наступившей тишины опытный авиатор должен был учесть, а этот … - Панибратство с бойцами развели, никакой субординации! Вы же офицеры, старшие тут! – не унимался прибывший, смотри какой грозный, Серега вытянулся и руку от виска не опустил, словно не выволочку получал, а награду, явно еще не отошел после боя…
- Это ты офицер, а я двухгодичник … И не х… мне орать тут. Могу и арестовать, командир здесь я, а вы, господа офицеры, доложитесь, как положено, я вас не знаю. – Ответно наехал я на штабного, мы по должности-то равны, просто звезд у него на погонах чуток побольше, да и знакомы мы с ним шапочно. - Почему так поздно прибыли, ишь франты, распекать нас прилетели! Ты бы лучше подмогу пораньше прислал, глядишь и без трупов обошлось …
Сзади за правый локоть крепко сжал мою руку Семен, автомат-то у меня на плече висит, а мой нрав на базе знают, я орать на себя не позволяю никому, даже генералам, сам хорошо умею… Да те и не орут, потому и генералы. До лощеного видимо дошло, что переусердствовал, обороты сбавил.
- Ладно, командир, проехали. Вот замену тебе привез. Сдавай дела капитану Серегину, а старший лейтенант Джабраилов заменит твоего заместителя, на него тоже приказ есть о переводе … с повышением! Но, после переоборудования первой партии присланных вам вертолетов. Приказ никто не отменял … Да, почту там заберите.
Ну, слава Богу, я уж думал, что Серегу опять обошли … Ему, по идее, нужно бы часть передать, давно заслужил и майорские звезды и должность, он мужик толковый.
Пожали друг другу руки и двинулись на КПП…
Оставив гостей на попечение Гринько, вышел перекурить вместе с Лешкой Друпаком, тому не терпится прочитать письмо от питерской зазнобы, мне б его заботы … Да, а семерым уже другие послания нужны, точнее – они сами прибудут посланием матерям, в цинковых конвертах …
Я курил и смотрел на Лешку, протянувшего мне с затуманенным взглядом фотографию какой-то красотки на фоне Исаакиевского собора, позади нее виднелась группа беззаботных туристов и от этого снимка из другой жизни, где нет бешеных атак одурманенных наркотиками духов, нет никакой стрельбы и мирное небо с играющим куполами Исаакия солнцем, мне тоже вспомнилось Лефортово с кучками тополиного пуха на тротуарах, близлежащий парк МВО с прудами, набережная Яузы, пивная «Три пескаря» на Солдатской улице … Неужто скоро увижу все это снова?! Всего-то неделя осталась …
Не знал я, не ведал, что костлявая старуха уже кинула свой слепой взгляд в мою сторону, к концу следующей недели я окажусь в Союзе, только не в Москве, а в Ташкенте. Попаду с тяжелой контузией в госпиталь, который был тогда в старом районе «хлебного города» под названием Кара-Камыш, на три месяца. А потом, так и не съездив в столицу, попаду снова в Афганистан, но уже не по приказу, а по своей воле. В госпитале я написал рапорт с просьбой оставить меня на военной службе еще на один срок, спецы моего уровня, имеющие вдобавок и боевой опыт, нужны были позарез и командование удовлетворило мой рапорт, я получил новое назначение и вернулся в страну напуганных гор. Там у меня оставались свои счеты и свои же долги …
Вот так получилось, полная противоположность здравому смыслу. Короче – антоним, поступок совсем не похожий по смыслу, так бывает иногда в жизни …

Эпилог ...

Ну и где же здесь психологический этюд, спросите вы? Зачем такое название новеллы …
А это как посмотреть. Что есть этюд? Быстрый набросок, зарисовка углем ли, карандашом или акварелью, который делает впрок для себя и для своей будущей картины художник. Он, этюд, может стать и самостоятельным произведением, если так сочтет нужным его автор …
Так и эта новелла стала жить самостоятельно, как часть большой картины под названием жизнь, эта картина еще пишется и автор, слава Богу, жив … Чего и вам желает!
Ну, а психология – куда ж без нее, она присутствует везде и во всем в жизни. Только вот бывает человеческая психология, но, к сожалению, бывает и другая – человеконенавистническая, а это, скажу я вам, очень страшная и крайне опасная штука. И не дай вам Бог, дорогой читатель, столкнуться с такой «психологией» … в мирной ли жизни, на войне ли … Неважно где, бегите подальше от носителей такого мировоззрения, это слуги дьявола, самого Сатаны! Мысли и поступки у них черные, а вот слова ... слова такие люди найдут разные, иногда и красивые, завораживающие.