За фонарями в темноту, ночь, крики,
Дети гуляют, музыка, выпивка,
Конечно не сливки общества, дикие,
Драм энд бэйз, рэп ставят, Витаса,
Какую-то ещё хрень, а у меня на двери
В подъезд написано, что парни
из Токио Барделя здесь пИсали,
Эти ничем не лучше, а я уже тысячу
раз посылала их на хуй, и ещё подальше
с заказными письмами, ирония жизни,
Ночь, интересная книга, чай,
А тут стоны, визги, матерный русский,
Матерный английский, мой маленький рай
с клетчатым пледом заглушается вокалом Фриске,
которая, цитирую "пиздатая баба". Моим соседом
в окно кричится, что вызовут милицию,
переводя на цензурный отвечается "не надо",
Моэм открытый на тридцатой странице рядом,
и только к третьему часу менее шумно,
а пока я наблюдаю морщащуюся от неразумий
бумагу, под подъездом кто-то невнятно
и слабо признаётся в любви: "Сонька, ты пиздатая баба",
"Бля, Слава, ты тот ещё пидор",
самостоятельно захлопывается книга,
не выдержав их лирики и внешнего вида.