В агонии знобящего заката,
холодный луч вонзает в кромку дня,
щемящий страх за верность безвозвратно,
ушедшего без спроса февраля.
И хрупкий март под натиском сугробов,
кидает с крыш обиды на людей,
за то, что он один, а их так много,
толпой стоящих, у его дверей.
Он как волчонок скалится и воет,
на подиум, вступая не спеша,
ведь знает, черт, что дразнит и заводит,
что все замрет при виде, не дыша,
и даже если с холодом не сладит,
мы будем верить из последних сил,
что он нам жизнь по-новому наладит,
и ради нас, он будет, есть и был.
Я как-то за билетом долго в кассу
стояла, чуть забередил рассвет,
потом кассир, гневя людскую массу,
сказала:
- «Граждане, билетов больше нет».
И поезд смылся с россыпью платочков,
слез провожающих, с кило кредитных карт,
оставшиеся верили в рассрочку,
в сбегающий и предающий март.