Не умею на баяне, а хотелось бы –
Развернуть меха дорогой до небес,
И – галопом. Полупьяно: «Здравствуй, Гелиос!
Что же ты с моей окраины исчез?».
И – обратно. Ведь ответа – как колодезной
Средь Москвы, убитой пивом наповал.
Обовьётся сон пшеничными колосьями
С этикетки, что мне батя завещал.
Утро хрустнет на зубах вчерашним ужином,
Нитью серой уходя за горизонт.
И покатятся добротные жемчужины
По ланитам с ароматом «Poison».
Толку ль маяться – неряшливо и китчево.
Есть гитара, а до солнца – далеко.
Я над ним, как Элла Щукина над ситечком,
Как над гуслями растроганный Садко.
На восходы мне заказано-зашторено,
До поры, пока не высветлит – «до дна».
Я Пегаса по бокам «ласкаю» шпорами,
А потом мы оба стонем с бодуна.
- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
Скоро выйдет, позолоченными цацками
Перед дурами голодными бренчать.
Глухариными уродливыми танцами
Соблазняя ньювасюкинскую знать.
Отворачиваюсь. Лучше нахлебениться,
На руке ланцетя батины слова:
«Перемелет кости дьявольская мельница,
Но о душу поломает жернова».