Повесть
(Выпускникам Архангельского мореходного училища посвящается)

I

Веками силятся народы, –
И им воздастся за труды:
Уж если брать – то у природы,
А если строить – то мечты.

И торжествует победитель
Морей и гор, лесов и рек
Провозглашённый покоритель –
Самодовольный человек.

Но неожиданно – расплата,
И горек пройденный урок
Невосполнимою утратой,
Дай Бог, чтоб хоть кому-то впрок.

Беспечному пренебреженью,
Или ошибке роковой
И даже просто невезенью
Прощенья нет – закон простой.

И как пощады б не просили,
Трусливо о себе моля,
Не отвратить. Природы силы
Вернут всё на круги своя.

Не примут жертвоприношенья,
Грехи попытку искупить,
Сломают всё, без исключенья,
Всех, кто посмеет возразить...


II
В рейс

Архангельск – Лондон, как всегда,
Желанный рейс и только,
Недели две туда-сюда
Пройдут довольно бойко.

Привычный на Европу рейс
В любое время года,
И груз обычный – пилолес,
Одна беда – погода ...

Октябрь, ветрами разразясь,
Бушует, что есть мочи,
И словно ноябрю грозясь
Не выдать полномочий.

Уходит в море пароход,
Ведь рейс нам не отложат,
Вперёд машина, полный ход!
Качает? Ну и что же.


III

На то и шторм, чтобы беситься,
Не пропуская за Нордкап*.
На якорь в шхеры, где укрыться
И переждать, чтоб шторм ослаб.

Вокруг пейзаж довольно мрачный,
Не слышен даже птичий крик,
Но место выбрано удачно, –
Вот остров, бухта, материк.

Природа северная строга,
Прижиться – не сказать «апчхи»,
Разнообразие убого,
Растут на скалах только мхи.

Но вглубь материка иначе:
За пляжем щебня, за рекой
Две-три построечки маячат, –
ВЧ** на службе боевой.

Машин и самолётов нету,
Сюда не ходят поезда,
Хоть и Советский, но край света,
Над ним Полярная звезда.

Где трудно – узы крепче братских,
А здесь – все радости во сне,
Мальчишкам в тяготах солдатских
Лишенья кажутся вдвойне.

Продукты, почта, новобранцы,
(Какая радость дембелям!),
Ну, словом, все концы и кранцы
Приходят только по морям.

*Нордкап – мыс (Норвегия), самая северная точка материковой Европы, доступная по суше
**ВЧ – воинская часть

IV

Обычный шторм, известны мели, –
Гидрограф* мал, зато удал,
Для почто-продуктовой цели
Под вечер в той же бухте встал.

Поскольку нет плавсредств у части
Гидрограф свой спускает бот,
а катеру на воле – счастье,
Он смело к берегу идёт.

У каждого своя работа
И в сумерках, и под дождём.
У нас – своя, одна забота:
На якоре погоды ждём.

За островом ветрам неймётся,
Волна, шипя, о скалы бьёт
И в нашу бухту так и рвётся,
Но прямо – остров не даёт.

Уйти и отступить бесславно
Волне коварной не резон,
Всё так же мощно, только плавно
Обходит остров с двух сторон,

Выходит на косу у речки,
Опять раздув ажиотаж,
И, поднимая гребень-плечи,
Несётся с грохотом на пляж.

Для судна это не опасно,
Внутри уютно и тепло,
Не беспокоясь понапрасну,
В столовой смотрят все кино.

*Гидрограф – гидрографическое судно


V

В моём динамике потёртом,
Задев высокую струну:
«ТРЕВОГА!!! ЧЕЛОВЕК ЗА БОРТОМ»!!! –
Звонок прорезал тишину.


VI

Маневреный и мореходный
ГС* хороший пароход.
Ему под стать, но быстроходный,
Подходит к берегу вельбот.

Из пластика, но очень прочный
И весом тонны две, а в нём:
Старпом, матросов двое, почта;
Продукты повезут потом.

Теперь уж поздно и стемнело,
Но кто же в это время спит?
Романтикою дышит тело,
И жадно рулевой глядит.

Не с мостика, не из каюты, –
А с катера! Вот это – да!
Всем привилегиям уюта
Милее ветер и вода.

И восхищенья не скрывает,
Всё в первый раз: и рейс, и шторм;
А рядом сорокот** зевает,
И борется со сном старпом.

*ГС – гидрографическое судно
**сорокот – ветеран с большим стажем и богатым опытом


VII

Всё вокруг для них не чудо, –
Будни, и ни дать, ни взять...
Вдруг, волна, невесть откуда,
Катер развернула вспять,

Тут же налетев, другая,
Описав крутой вираж,
Вверх ногами поднимая,
Всё забросила на пляж.

В пенных волнах кувыркаясь,
Встать не может рулевой,
Ничего не понимая,
Мёртвый он, или живой.

Новая волна поддала,
Ближе к берегу загнав.
Холодно и жёстко стало,
Грунт почувствовал, упав.

Зубы дробью застучали,
И матрос в себя пришёл,
Чтобы волны не достали,
Он поднялся, отошёл.


VIII

«Господи, а остальные»? –
Промелькнуло в голове.
Прошептал: «А вы живые...?
Эй, ребята, где вы? Где»?

Закричал: «Ребята! Где вы»?! –
Изо всех дрожащих сил.
Дождь и ветер. Сдали нервы,
Ужас парня охватил.

Вроде, что-то отозвалось
Сквозь рокочущий прибой,
Или просто показалось?
Побежал на звук трусцой.

То ли слёзы, то ли брызги
Горькие и сушат рот.
То ли ветер, то ли визги –
Ничего не разберёт…

Точно – голос! И знакомый,
Только как из под-земли…
Что-то ледяной истомой
Разлилось в его груди.

В темноте глазами ищет,
Напрягается до слёз, –
Бот, лежащий кверху днищем,
Всё же разглядел матрос.

Бот, сравнительно тяжёлый,
Далеко не улетел,
Падая на берег голый,
Опрокинуться успел.

С ним теперь прибой играет,
Двигая назад-вперёд,
И, волнами накрывая,
То отпустит, то возьмёт.

Ругань, крики, хрип со стоном
Из-под катера слышны,
Значит, не сдаются волнам
Две ещё живых души.

Оба крепкие ребята,
И старпом, да и матрос
Не из мелкого десятка –
Руки, ноги, плечи, рост.

Только рост сейчас мешает,
В три погибели – дугой,
Так под катером шагают,
Как прикажет им прибой.

Налетит волна – на берег,
Постоят на берегу,
Кашляя, скуля как звери;
Вспять покатит, – вспять бегут.


IX

Как сачком двоих накрыло.
Третий – парень невелик,
Потому и за борт смыло,
Вынесло на материк.

Крикнул сходу бедолагам:
«Я сейчас вам помогу»! –
И вцепился в борт, салага, –
«Катер вверх приподниму»!

Кок на судне дело знает,
В море ходит много лет,
Но чудес-то не бывает:
Мало каши ели? – Нет.

Хоть из кожи лезут в воду,
Бот не могут шевельнуть,
Из ловушки на свободу –
Нет, никак не поднырнуть.

Катер лишь прибой таскает,
Сил ему не занимать,
Но бедняг не выпускает,
Слишком мелко, чтоб нырять.

От земли до кромки борта
Узковата щель для них.
Выдохлись... Какого чёрта? –
Надо же позвать других!

И матрос – на огонёчки,
Что маячат вдалеке:
Часть – не часть, скорее «точка»
На военном языке.

Наконец-то он до речки,
Задыхаясь, добежал...
Ни мосточка, ни дощечки, –
От отчаянья упал.

Речку переплыть не сможет,
Вброд её не перейти.
Ну, и кто теперь поможет?
Вот преграда на пути!

По вискам колотит молот,
Будто голова – металл,
Убаюкивает холод...
Всё, – сознанье потерял...


X
Полубред-полусон

Утро яркое играет
В хате солнечным лучом.
Мать детей за стол сажает,
Наклоняясь над плечом,

В хате и тепло, и чисто.
«Захворал, сынок, не спорь», –
Мать сумеет очень быстро
Отвести любую хворь...

Нравится – броди по свету,
Но когда-нибудь, потом
Добрую улыбку эту
На лице её простом

Вспомнишь, вытирая слёзы.
Видишь? Вот он, отчий дом...
Как приятны эти грёзы:
Братья, сёстры, мать с отцом

Просыпались на рассвете,
Дел всегда невпроворот,
Мать – на ферме, в школе дети,
После школы – огород.

Летом радостей поболе,
Не скучала детвора,
На каникулах – не в школе, –
Сенокос, луга, жара...

Вечером не уставали
В речку тёплую нырять
И тогда уже мечтали,
С морем жизнь свою связать...

Что-то холодно вдруг стало,
Мокро, – снова дождь пошёл...
Застонал тихонько малый
И в сознание пришёл.

Плохо слушаются ноги,
И качает на ветру;
Голосом чужим: «Подмоги...
Помогите, кто-нибу...»


XI

На посту солдат вздыхает,
Монотонно бьёт прибой,
Остальные отдыхают,
Был давным-давно отбой.

Взвод солдат, два офицера:
Лейтенант и капитан;
Год за два, но долг и вера
Всё же правят службой там.

И служивый, вдруг:
...................– Шайтаны! –
Как от тока подскочил,
Из дежурки к капитану:
– Кто-то за рекой кричил!

Старший сонно отвечает:
– Хабибуллин, это ты?
Что, услышал крики чаек,
Или спал и видел сны?

– Я, товарищ капитана.
Хабибуллин службу знать,
И хоть тысяча шайтана,
На посту никак не спать.

На посту не спать ни разу,
Я здесь год уже служить,
Я услышать голос сразу,
Кто-то за рекой кричить.

Офицер одет проворно
И, похлопав по плечу,
Улыбается:
...........– Бесспорно,
Молодец, Фарит, шучу.


XII
Фарит

Волжский городок районный
На исходе дня затих,
Он и днём какой-то сонный,
Сколько по стране таких...

Все друг друга знают с детства,
Вместе сызмала растут,
Новичку не отвертеться,
Надо «прописаться» тут.

Даром, что пока мальчишка,
Прибыл с бабкой боевой,
В старом стёганом пальтишке,
Из республики другой.

Школа – за речным затоном,
Три кэ-мэ в один конец,
А с неписаным законом
Не знаком пока юнец.

Где пустырь, вдали от дома,
Грубый голос за спиной,
Ситуация знакома:
– Эй, нерусский, ну-ка стой!...

Во дворе заголосили,
Бабка у окна ждала, –
«Все на одного... убили...
Твой внучок... а там шпана...»

Со стены сорвав двустволку,
На бегу взводя курок,
Набекрень седую чёлку,
Бабка подоспела в срок.

Ей на фронте близость смерти
Притупила личный страх,
Во, Макаренко! Поверьте.
В воздух в два ствола – ба-бах!!!

Быстро заряжая, внуку:
– Жив? Терпи! Сейчас опять,
Только отдышись минутку.
Всем:
......– К забору! Встать! Молчать!

Споры по-мужски решают.
Первым начал драку кто?
– Я..., – высокий отвечает,
Выбираясь из кустов.

– Остальным стоять! Ни с места!
Длинный, выходи, не трусь,
Сам на сам деритесь честно,
Я за внука не вступлюсь...

Что ж, до первой крови драться
Приходилось всем. И мне.
Но чтоб так? – признайтесь, братцы,
Лучше есть урок шпане?

И внучок под стать бабуле,
В жилах та же кровь кипит,
Не по-детски стиснул скулы, –
Длинный в пять минут побит.

И с тех пор во всей округе
По-другому жить нельзя:
Бабы – все её подруги,
Внуку пацаны – друзья.


XIII

«Куришь – нет? – Промокли спички...
Как случилось? – Не пойму...»
Через речку перекличка –
Кто да что, да почему?

Оседлав пустую бочку,
Пробовал грести солдат.
Эх, пехота, – съехал с бочки,
Еле выбрался назад.

«Слышь, матросик, дуй обратно,
Постарайся, помоги
Продержаться тем ребятам,
Что остались там одни.

Помощь будет. Будет скоро,
Потерпите там чуток.
Через речку вряд ли, – с моря...
Ну, давай, беги, браток»...

В штаб помдежу доложили
Весь набор казённых слов,
Быстро, чётко, как учили:
Будь готов! – Всегда готов!

Штаб, не медля, сообщает
На ГС по УКВ*,
Море слабость не прощает,
Нет забот – так на тебе.

«Лесовозу! – выручайте», –
Нас ГС зовёт на связь, –
«Свой вельбот скорей спускайте...
Волны, ветер, дождь и грязь...»

УКВ* - ультракоротковолновая радиостанция


XIV
Спасательный жилет

По тревоге бот спускаем,
Недосмотрено кино,
Только мы и не страдаем,
Право дело – всё равно.

Расписанье по тревоге
Каждый знает наизусть.
Честь СПАСАТЬ дана не многим, –
Семеро готовы в путь.

Старший – наш старпом. Не в шутку
У него кавказский пыл,
Без жилета прыгнул в шлюпку,
Из каюты взять забыл.

«Шлюпку – на воду»! – команда.
Все расселись по местам,
Всё идёт, как будто, ладно...
– Стойте! – крикнул капитан,

(Вот конфузия какая:
Все в жилетах, например,
Я стою у шлюпки, с краю), –
Где у Вас жилет, Аскер?

Он глазами крутит нервно,
Нечего сказать в ответ;
Взгляд в меня попал, мгновенно:
– Вот он! Вот он, мой жилет!

Ни малейшего смущенья,
Скромность не его удел,
Ни секунды промедленья,
И старпом в жилете сел.

Не ропщу. По расписанью
В этой шлюпке лишних нет,
Выполнять ушли заданье
Семеро и мой жилет.


XV

Сквозь тьму хлещет дождик колючий,
Их курс над косою лежит,
А волны над отмелью круче,
Не ждёшь, а волна набежит.

Ещё пять минут – и на месте,
Как, вдруг, закрутило, на зло...
И перевернуло бы, если...
Но, слава тебе, – повезло.

Пророчте, что будет повешен,
Тогда ему не утонуть, –
И шторм от бессилия бешен, –
Не прерван спасателям путь.

Пятёрка – на сушу в ненастье,
А двое пока на борту.
Идут за солдатами к части,
Пусть тоже на помощь придут.

Подмога, конечно же, кстати,
Хоть все упираются в борт,
Никак не поднимется катер,
Тяжёлый, чертяга, вельбот.


XVI

«За мной»! – лейтенантская доля
Примером солдат поднимать,
Не чувствуя страха и боли,
И первым в бою погибать.

– За мной! – и в холодную воду
Спасать незнакомых людей
Солдаты спешат на подмогу, –
Скорее, ребята, скорей!

До первой волны холод липкий
В дрожащем смятеньи держал.
Накрыла – и сразу до нитки.
Холодные тысячи жал

Всё тело окутали разом,
Дыханье застыло на миг,
Но телом командует разум,
И он побеждает инстинкт.

Весь борт облепили вплотную,
Стараясь его приподнять,
А бот, негодяй, ни в какую, –
И плечи застряли опять.

А если немного иначе? –
Затишья дождались меж волн,
За плечи! – рванули! – удача!
Последним остался старпом.

Чуть-чуть погодя, повторили
Успешный приём и троих
В наш бот в одеялах сложили
Продрогших и еле живых.


XVII

Старая ждала напрасно
Три часа лицом к лицу,
Не отдали ей несчастных
На косе, да под косу.

На ночлег остались в части,
Там тепло, есть чай и спирт,
Пусть утихнут шторм и страсти,
Весь состав мертвецки спит.


XVIII

Поутру, за всех страдая,
За уколы принялась
Медсестричка молодая;
– Ты откуда здесь взялась???

– Да, приехала, не зная,
Как не сладко, прям хоть плачь,
Лейтенантова жена я,
Не сестричка и не врач.

Говорила дочке мама:
«Он пока ещё курсант,
Ну куда ты замуж, – рано,
Через год лишь лейтенант».

Нет – пошла. По гарнизонам,
По казармам и углам,
И по кухонькам казённым,
И всегда чужим домам,

И с родителями в ссоре,
Недовольна и свекровь,
А живут, не зная горя, –
Что ж, на то она любовь.

Быт и родственники – ладно,
Это было б полбеды.
Здесь глаза буравят жадно,
Голодно не без еды.

Вам, кто не в Первопрестольной,
(Вас не всем дано понять),
С милым в ссылке добровольной
Жизнь готовым коротать,

Преклоню колено низко,
Обнажив седую прядь,
Чтоб как ныне, так и присно
Вас хранила благодать.


XIX

Утомилась и природа,
Ветер стих и нет дождя.
Отступилась непогода,
Больше нам стоять нельзя.

На прощанье лижут волны
Берег голый, но родной;
– Этот рейс мы будем помнить...
– Эх, скорее бы домой...

Разговоры, впечатленья,
Качка, чайки за кормой;
– В год теперь два дня рожденья...
– Эх, скорее бы домой...

– Экий ты нетерпеливый,
Сразу видно – молодой,
Расторопно-суетливый...
– Эх, скорее бы домой...

Возвращенье – это праздник,
Чувствуешь – живёшь не зря,
Только что-то словно дразнит
И зовёт опять в моря.

Дни и ночи будто слились,
И, желанием горя,
Разгрузились, – погрузились,
– Эх, скорее бы в моря...


XX

Путь одолеть поможет вера,
Попутный ветер парусам;
Года не груз, а Божья мера,
Отпущенная свыше – нам.

Рожденье, смерть, а всё, что между, –
От сотен лет и до минут, –
Преодоление, в надежде
Пройти, прорвать рутину пут.

Жизнь – быстротечна, – принимаем.
Но, словно дети, вновь и вновь
Себе упрямо повторяем:
Жизнь – это дружба и любовь.

Мой верный друг, для крепких духом
Едва ли сыщется предел,
Ты море знаешь не по слухам
И рано поседеть успел.

Ты и поныне где-то в море,
У берегов далёких стран
Встречаешь утренние зори
Седой романтик-ветеран.

Как быстро двадцать лет промчались,
Пока моря ты бороздил.
Не всё, не сразу получалось,
Потратил столько лет и сил.

Терпел, – шторма судьбы капризны,
Но если б снова начинать,
Ты не искал бы лучше жизни,
А выбрал бы свою опять.

Архангельск – Лондон 1984-2007