"Как же ноги затекли! Так, собственно, почему им не затечь? Который час без движения, а не молоденькая… надо признать. Пора уже жизнь обустраивать и о детях подумать. Да только где сейчас найти Его? Сижу тут одна, как перст, никого не вижу, а подружки, наверно, давно со своей малышней по травке ползают. Ой, опять сквозняк?"
"… м-да, сквозняк, однако! Как дверь хлопнула! Ну, ничего, пару ночей перекантуемся. И не в таких хоромах жили, свои бы завести, но уж, видно, не судьба. Кто на такого бродягу позарится, что ни месяц, так командировка, и не в столицу, а куда-нибудь на Кошкины Выселки. Вечные поезда, гостиницы, забегаловки. Этот номер еще ничего, вещи прочь и спать! Поздно уже. Нет, пожалуй, помыться не мешает – а то под этой чертовой пылью не видно, какой я симпатичный…"
"… симпатичный! Услышал кто-то наверху мои молитвы! Замученный только, а если побрить, помыть… А еще лучше в баньке. Кожа бы распарилась, засветилась, лег бы он на эту скрипучую гостиничную кровать, вздохнул, расслабился, а я - тут как тут! И тихонько так, вдоль волосков. Он бы затих, не от прикосновения даже, а от его предчувствия. Аж, слюнки потекли, как вкусно представила. Глянь-ка, как мысли прочитал! Сумку свою в шкаф запихал и в душ собрался. Если поближе подобраться, то и подсмотреть можно…"
"… можно, конечно, было жениться лет пять назад. Работу сменить, осесть в какой-нибудь конторе и сейчас не мотаться по всем углам нашей необъятной, а гулять по скверику у дома с карапузом, с беременной пампушкой-женой, читать по вечерам газеты на родном диване и тяпать картошку на даче у тещи. Глядишь, и счастлив этим был. Лидка из секретариата тогда, ой, как увивалась…"
"… ой, как увивалась я за одним. Тоже был ничего. А потом оказалось, что алкаш. Еле ноги унесла. Хорошо еще, что не спилась с ним за компанию. Говорят, такое бывает…"
"… бывает такое ощущение, что стоит обернуться, а Она вот… твоя и только. Не Лидка, конечно. А Она! Все бы отдал, ничего бы не пожалел. М-да… Что-то я разнюнился, в отпуск, что ли, пора? А теперь спать!"
"… спать собрался. Сейчас свет выключит, и я выползу из убежища. Сколько можно на него пялиться? Считаю до трех и спускаюсь. Раз. Дышит ровно, но не храпит. Когда храпит, ясное дело – сны в самом разгаре, можно не робеть. Да только тихий такой мне милее – беззащитный, простыню на ухо натянул, свернулся калачиком. Теплый, только мой… Два."
"… два дня не спал по-человечески в поезде. Не могу в этой тряске… Как же хорошо на обычной кровати! Еще бы одеяло… скромный какой, о женщине бы мечтать, а я…Эх! К утру зябко уже. Вставать не буду, лень. И просыпаться утром легче будет. Работы много предстоит, дня на три."
"… Три! Я буду самой нежной. Клянусь! И пусть он спит, не просыпается! Такой большой, сильный – капля крови всего… А деткам моим больше и не надо. Вот жилочка подходящая – дрожит, тепло от нее. Ой, проснулся, кажется. Заметит или нет? И пусть заметит! Так что же..."
"… что же такое? Спать хочется. Как собака вымотался, а тут просто жуткий писк! Комар! Везучий я – единственный комар остался в августе, и тот мне достался! Попадись только!"