Юнец, усы, что лёгкий пух,
Глаза, как небо голубое,
Солдатский серенький треух,
Шинелька строгого покроя…

Его не любит лейтенант,
Он весь затянут по уставу,
Красавец, мот, столичный франт,
Кулак сжимает на забаву.

На них с укором капитан
Глядит и злится от досады,
Он ищет всяческий изъян,
Он хочет славы и награды.

Их старый грозный командир
Папаху носит залихватски,
В душе, полковник – «Старый Лир»,
А на виду «советник статский».

Частенько смотрит на солдат
С какой-то грустью потаённой,
Милее тяжести наград
Их вид лихой и окрылённый.

Не злит его неровный строй,
Ещё полгода и в отставку,
Как говорится: «На покой,
В деревню, к речке и на травку…»

Он вспоминает первый взвод,
И лейтенантские погоны,
Под Уренгоем Новый год,
«Седые», в инее вагоны,

Леса уральской стороны,
Степей холодное молчанье,
Звезду большой величины,
Недосягаемого званья…

Пред ним стоит «немой» солдат,
И лейтенант молодцеватый,
Поджарый, крепкий, как ухват
Тот капитан слегка помятый,

Он вспомнит их на склоне лет,
И пролистнёт в своём альбоме,
И скажет, что прекрасней нет
Судьбы, на собственном погоне.