"Немного поднажать, и я успею. Опачки! От меня еще ни один лифт не уходил, даже если некоторые пигалицы так спешат уехать. И нечего вжиматься в угол, детка: я не маньяк. Хотя… уже начинаю об этом жалеть. Забавная девчушка: похожа на мультяшного бельчонка. Энциклопедию какую-то к груди прижала и делает вид, что не боится. Грозное оружие; если допрыгнешь, конечно. Неужели я такой страшный? Подумаешь, зонт забыл; с каждым может случиться. Ну, мокрый. Ну, лохматый. Так ведь стихия разыгралась, ветрище – разве что без камней. Стою тихо, руками не размахиваю и даже не смотрю в твою сторону, ангелочек ты эдакий. Так что не трясись. Можно подумать, что мы только и мечтаем, как бы на кого в лифте наброситься. Других забот у нашего брата нет. Машина сломалась в очередной раз. Мотайся резвым сайгаком с утра до ночи по вызовам, почти без выходных, да еще в такую погоду. Вчера ноги промочил, сегодня – вообще чума. Как бы не загреметь на больничный, который, кстати говоря, не оплачивается. Сумка с инструментом просто неподъемная, а ехать высоко. Вот черт! Только этого не хватало! Кажется, последний вызов накрылся…"

"Мамочка родная! Куда ж ты ломишься, бугай? Вот это я влипла… Вечно везет, как утопленнице. Угораздило же спуститься к Тосе, как была: в коротком халатике и шлепанцах. Полгода назад девочка из параллельной группы вот так прокатилась с двумя нетрезвыми. В живых осталась, правда… От него, вроде, спиртным не пахнет; хоть какой-то позитив. Никогда этого лося не видела, но ведь как-то он в подъезд попал. Значит, код знает, или его впустил кто-то. В гости так не одеваются… Ой, он же не нажал ни на какой этаж! То есть, ему - либо на мой, либо - все равно куда. Да что ж ты делаешь, придурок?! В нашем лифте даже чихать опасно, а он баул свой с плеча на пол сбросил! Все, застряли. Сколько теперь куковать с этим типом на пару, одному лифтеру известно. А он обычно не торопится…"

"Ну, ты еще заплачь. Хвост рыжий на макушке так и дрожит. Можно подумать, дева-христианка на арене с лютым тигром. Точнее – в клетке. Знаем мы таких беззащитных, проходили уже. Повелся на глазки да на губки, а потом – пять лет боев местного значения. Так в окопе и жил от ЗАГСа до ЗАГСа. Вызвала диспетчера – и молодец, успокойся уже. Я даже нависать над тобой не буду, лучше на сумке своей жесткой посижу. Что-то общая хреновость организма резко повысилась. Все-таки простыл, какая досада. Сейчас бы чайку горячего, а еще лучше – грогу. Ножки ничего такие, но в пупырышках, и пальцы поджаты. Тоже замерзла? Извини: сам согреться не могу, да и поймешь неправильно, если приглашу под крылышко. Дал бы я тебе свой телефон, чтобы мамочке позвонить, но последний цент истрачен еще утром. Кажется, температура поднялась, башка просто раскалывается. И лампочка вдруг стала невыносимо яркой. А ладошка у нее прохладная. Приятно…"

"Когда же это кончится-то, господи? Называется – сбегала на минуточку к соседке. А вдруг, пока я здесь сижу, мастер придет полки вешать? Полдня прождала. И по лестнице, как на грех, никто не ходит… Какой-то странный тип, вялый. Уселся, копыта протянул, а с самого уже целая лужа натекла. Лицо покраснело, дышит с трудом. Заболел, что ли? Пока нас отсюда достанут, воспаление легких парню обеспечено. Да он уже весь горит! Слава богу, кабина тронулась. И года не прошло…"