дождь за окном обгладывает берёзу до белых костей
цепляясь за мокрую штукатурку она царапает плечи стен
над спинкой кровати господний сын ёжится на кресте
в этой конкретной точке пространства пусто как и везде

тишину прерывает шорох сухих ресниц и открытых пор
повешенное пальто наполняет присутствием коридор
залогом наступления сна только очередной повтор
до зевоты заезженного сериала и в тумбочке родедорм

предоставляет один из тысячи шанс проснуться с утра
сигарета дотлевая до фильтра на миг освещает край
пепельницы переполненной ожиданьем её искра
вспыхивает надеждой но умирает при счёте раз