(К годовщине Беловежского сходняка)

Упал колóсс. Воспряли мародёры,
            познав в безвластье собственную власть,
                        и всласть, законно, нищих грабят вóры,
                                    кичася тем, кто больше смог накрасть.
Но в торжестве самодовольной клики
            взревёт народ, и в бешенстве великий, –
во вспышке ослепительного мрака
            над Русью рухнет судная гроза,
и исступленье мир развеет прахом:
            тая крик горя в обезумевших глазах,
                        у женщин рваных будут груди выгрызать,
                                    и вилами в костёр кидать младенцев –
идиллией покажется Освенцим!

В пылающем вселенском храме
            купелью крови вновь окрестит пламя
                        страну, летящую с обрыва:
иконы станут в печь колоть,
под хохот пьяни вешать долгогривых
            на языках колоколов –
                        в огне церквей – паникадилом,
сшибая главы куполов
            и свято почитая силу...

В бессмысленной, и тем – священной, мести,
            испепелят жулья поместья –
с владельцами, клопами-холуя́ми
            и им поющей "Аллилуйя!" дрянью.
Пусть в ниццы ими куплены билеты –
            армагеддон займётся всепланетно
                        со смуты в термоядерной державе,
и искрой канет в его адской лаве
            их визг предсмертный безответный.

Так суслик, невзначай подрыв плотину земляную,
            пищит, захлёбываясь и негодуя
                        на воду злую,
                                    кляня несправедливый жребий свой,
и тонет, не поняв, что сам всему виной.

                                          – – –

Средь болтовни неслышным шагом
            последней капли день придёт –
                        день искупления и краха.
Не доводите вы народ!...
Но глас в пустыне вопиёт,
            и хочется послать всё на ...


(Декабрь 2005)