Я приду к тебе холодным ветром осени,
Одиноким злом тамбовского товарища,
Полузимними раскисшими покосами,
Чёрным дымом от таёжного пожарища…
Ты не вздрогнешь, не рассердишься. Расстроишься.
Но согреешь и накормишь со смирением,
Спать постелешь и опять забеспокоишься,
-На-ка, выпей чай с малиновым варением.

Я приду к тебе холодной зимней вьюгою
Заморожу, затрещу сухим валежником,
Полумёртвый и с оборванной подпругою,
Но в ладонях с только сорванным подснежником.
Ты пошлёшь мне глаз своих улыбки-лучики,
Разогрев барсучий жир для растирания…
Только спросишь, – ну и где твои попутчики?
А наутро перекрестишь на прощание.

Я приду к тебе в апрельское урочище
Чёрной тучей грозовою-полуснежною,
Забуяню ливне-градово, грохочуще,
Ну а ты ко мне опять с улыбкой нежною,
-Заходи, уже стоит на печке чайничек,
Не устал ли воевать ещё с циклопами?
Осторожней! Ну, медведушка, охальничек!
Где ж ты бродишь, мой родной, какими тропами…

Я приду к тебе июньскою прохладою,
С вешним гомоном и травами духмяными.
Только в горнице лишь крестик под лампадою,
А во дворике могилка под бурьянами.
Где ж ты, мама…И обрушится рыдание…
Ну, когда же ты успела вдруг состариться!!!
-
Лишь душа взмахнёт крылом, и на прощание
Сизым голубем в окно моё ударится…