Уважаемый Arhan, здравствуйте. Именно с этих слов - с приветствия я начал разговор с Вами. Так принято в среде интеллигентных людей. Далее. Приходя гостем в чужой дом (или на литературный портал) человек интересуется обычаями этого дома (или литературного сайта). Здесь, в мастер-классе - одной из комнат виртуального дома-сайта они таковы: вначале представляемся, затем предлагаем свои творения, причем, по возможности, излагаем, какого рода критика или совет интересуют. После этого прощаемся, как я сейчас: До свидания, коллега. И ждем ответа.
Всего доброго. Вне строк - потьма
Для добавления сообщений Вы должны зарегистрироваться или авторизоваться.
Заранее благодарю за внимание. Будет интересно узнать, что на ваш взгляд не так.
*** Где прячутся умершие души? Душа бессмертна, умирает только тело, но я повторю вопрос – где же все таки прячутся мертвые души? Сложный вопрос для тех, кто не смотрит по сторонам, и немного даже простоват для тех, кто видит этих несчастных каждый день. Такая душа может идти за тобой по улице, сидеть рядом в трамвайчике, покупать хлеб, или стоять в очереди за билетом в кино. Они повсюду. Пока жили, они очень долго болели, их заразили еще при рождении – их заразили жизнью. Мертвая душа никогда не сможет жить и это вроде логично. Она не сможет жить не потому что умерла, а потому, что не знает как. Смотрите, вы идете по улице, и вдруг тень проскакивает за вашей спиной, холодок бежит по телу, и вы замираете. Весь мир замер вокруг вас, и вы смотрите в глаза тому, кто недавно был рядом с вами, вам его уже не узнать, потому что пустые и мертвые глаза тянут из вас ваши соки жизни! Они насыщаются вашим нутром и пытаются вернуть себя к жизни, они, возможно, так много хотели бы исправить, но невозможно мертвому, а особенно душе, получить сок жизни, что дается лишь раз! Холодные руки горя тянутся к вашей шее, и вы начинаете задыхаться от безысходности, гоните прочь мрак, что окутывает ваши глаза, кричите так громко, как никогда! К вам никто не придет на помощь, но этим криком вы разбудите в себе кого-то! Он проснется, откроет глаза, встанет с колен, и топнет ногой! Вековая пыль осыплется с тела, и здоровое сознание проснется громогласно! Именно Это разорвет окутавшие вас руки мертвой души, и вы вдохнете глубоко, раз и навсегда! Подружитесь с Этим и заключите союз благополучия и счастья! Мертвая душа сидит на тротуаре и поет песнь, ее песнь печальная и очень звонкая. Ее задача призвать к себе такие же души и, объединившись, они идут на войну! Десятки и тысячи воинов, гиблых душ откликаются на вой побратима и полчища несчастья душат рукой любовь и радость! Боль…обида…злость…раздражение… эта рука хватает небеса и тянет к Земле, тянет под Землю, в Ад! Облака сталкиваются друг с другом, птицы гибнут, солнце мрачнеет, и луна крошится на миллионы крупиц, Небо Падает на Землю! Это война, которую объявили мертвые души! Крики умирающих птиц раздирают сердца, и мы плачем холодными обжигающими слезами! Мы ловим птиц своих надежд и пытаемся их вернуть к жизни, то лишь перья горя остаются на ладонях… Бойтесь мертвой души! Горе и мрак опускаются на Землю, и все чернеет вокруг! Трупный запах животных отравляет мозг и хочется бежать – да некуда! Небо рухнуло! Нет солнца и луны. Над миром повисла тишина… и далеко-далеко, где-то далеко за мертвым горизонтом, сидит Мертвая душа на тротуаре и поет песнь, ее песнь печальная и очень звонкая… Поймешь меня - найдешь себя!
Для добавления сообщений Вы должны зарегистрироваться или авторизоваться.
"...немного даже простоват...": или "немного простоват", или "даже простоват". Не надо масла масляного.
Миниатюра любопытна, но несколько переполнена философизмами, излишним мудрствованием. Оттого присутствует некоторая путаница в развертывании мыслей. Например: "Весь мир замер вокруг вас, и вы смотрите в глаза тому, кто недавно был рядом с вами, вам его уже не узнать, потому что пустые и мертвые глаза тянут из вас ваши соки жизни!" - кому тому? Кто был рядом? Чьи глаза?
Перегруженность местоимениями.
В целом, авторский замысел актуален. Язык интересен.
Всего доброго. Вне строк - потьма
Для добавления сообщений Вы должны зарегистрироваться или авторизоваться.
Спасибо еще раз. Погрешности поняла. Как вижу, перегруженность ("переполнена философизмами, излишним мудрствованием")преследует меня. Буду более внимательна и проще... иногда... Поймешь меня - найдешь себя!
Для добавления сообщений Вы должны зарегистрироваться или авторизоваться.
*** Моих босых шагов, в своем холодном сердце, Ты не услышишь больше, я возвела свой дом, Отныне в нем живу ...
Шел дождь. Она стояла обнаженная на крыше дома, высоко подняв голову, и плакала …. …может ли сердце стать слабым от любви? Может ли сердце сильной женщины выпрыгивать из груди? Эта слабость так страшит, что кажется, просто от горя болит…
Шел дождь. Солдат лежал в окопе и, глядя в небо, плакал… … может ли сердце воина стать слабым от боли? Может ли сердце сильного мужчины выпрыгивать из груди? Эта слабость ставит под угрозу жизнь…
Шел дождь. Лохматая собака лежала на асфальте, положив мордочку на лапы, и иногда подводила глаза в небо, возможно, ждала, когда закончится дождь или просто наблюдала за падением капель … … может ли сердце этого живого существа стать слабым от ненужности? Может ли сердце собаки выпрыгнуть из груди? Присуща ли сия слабость животному…
Шел дождь. Я стояла и смотрела на тебя. … может ли мое сердце стать слабым от беспомощности? Может ли мое сердце выпрыгнуть из груди? Эта слабость во мне и я ее боюсь…
У каждого человека есть свои дожди и когда приходит сезон, не нужно сопротивляться и прятаться – нужно просто выйти на улицу и достойно встретить дождь своей жизни. Поймешь меня - найдешь себя!
Для добавления сообщений Вы должны зарегистрироваться или авторизоваться.
Антитеза выстроена аллогично. Смотрите. Примерная проблематика подобного мини-эссе. Автор вопрошает: может ли слабый телом, но сильный духом человек победить страшного врага? И отвечает: да, может, ведь человек - это воплощение духа божия, и нет ничего выше и мощнее энергии духа. А затем делается вывод: дух сильнее тела.
У Вас же антитеза выстраивается на поиске противоположности такого состояния как слабость, на поиске некоего противовеса. Вы спрашиваете: Может ли сердце сильного мужчины выпрыгивать из груди? Эта слабость ставит под угрозу жизнь… Может ли мое сердце выпрыгнуть из груди? Эта слабость во мне и я ее боюсь… И т. д. Спрашиваете-то спрашиваете, но ответа никакого не даете. А в эссе важно авторское отношение к каждой заявленной им сентенции. У Вас его нет. Более того, в концовке Вы призываете читателя к монашескому смирению: ...не нужно сопротивляться и прятаться. Понимаете, о чем я? Любую мыслительную позицию необходимо последовательно раскрыть. Вот если бы вы ответили на вопрос-рефрен: Нет, не может, и проч., а в финале резюмировали свою позицию - мол, от судьбы не скрыться, смирись, человек, тогда бы все встало на места.
Другие недочеты - ниже.
Эта слабость так страшит, что кажется, просто от горя болит… - кого страшит? Что болит? Слабость болит?
Моих босых шагов в своем холодном сердце Ты не услышишь больше. Я возвела свой дом,
и плакала...
...Может ли
и иногда УСТРЕМЛЯЛА глаза в небо
… может ли сердце этого живого существа стать слабым от ненужности? Может ли сердце собаки выпрыгнуть из груди? - разговор об ослаблении сердца. Стало быть, вопрос о выпрыгивании из груди лишен логики - слабое не может прыгать. Даже если это образное выражение.
Присуща ли сия слабость животному - употребление слишком разнородной стилистики. Архаизм "сия" неуместен.
Эта слабость во мне, и я ее боюсь…
Всего доброго, коллега.
Редактировал: AKlimEnok, 25.03.2008 в 10:55 Вне строк - потьма
Для добавления сообщений Вы должны зарегистрироваться или авторизоваться.
УУУУ ... да! Я видно еще совсем не умею отслеживать такие моменты, как следование своей же мысли относительно употребления слов и их значений ("вопрос о выпрыгивании из груди лишен логики - слабое не может прыгать", я хотела утрировать, усилить Слабое и Выпрыгивать, а видно не такими способами нужно утрировать). хм.. у меня рождается идея и я ее оформляю в слова, но при этом теряю логику, вернее не слежу, потому что даже и не задумывалась об этом аспекте... теперь я четко вижу, что именно НЕ УМЕЮ ... для меня это что-то новое даже...
Правильно говорят, что писать может тот, кто находится в гармонии с самим собой, я что в жизни вся на противоречиях, что тут. Вот оно где все и вылезло боком. Вряд ли я вычитаю сама все остальное у себя, у меня нет опыта отслеживания таких вещей, очень жаль.... Негр никогда не поймет, что такое снег, пока снежинка не упадет на ее ладонь.
Редактировал: Lady, 25.03.2008 в 12:38 Поймешь меня - найдешь себя!
Для добавления сообщений Вы должны зарегистрироваться или авторизоваться.
Вот для этого я и предлагаю открытый диалог. В виде выполнения начинающими авторами разнообразных заданий в мастер-классе. Цель заданий: выявление слабых сторон (дабы изжить таковые) и научение четко и внятно (для начала) излагать мысли. А в идеале - с помощью тех самых противоречий, о которых Вы пишете, а иными словами, художественных средств, научиться преобразовывать четко изложенный текст в литературное произведение.
Всего доброго, Иванка. Вне строк - потьма
Для добавления сообщений Вы должны зарегистрироваться или авторизоваться.
Здравствуйте, Александр. Прочитал "Подспорье" и, наверное, впервые задумался над тем, как именно я пишу. Это и побудило меня обратиться к вам. В произведении, которое я хочу представить, много местоимений, повторов, которые я вставлял сознательно, пытаясь придать тексту определённый ритм. На ваш взгляд: это оправдано? И вообще, хотелось бы узнать общее мнение. На это произведение много комментариев от моих друзей, и все - лестные. Но ведь мнение друзей и критиков часто не совпадают. Спасибо.
Прощальная песня
За что вы ненавидите меня, люди?.. Что сделал я такого ужасного, чтобы вызвать эту вашу чёрную ненависть? Ведь я такой, каким создала меня Природа, и беру только то, что Природа дала мне по праву рождения. И ничего больше! Ничего сверх положенной мне нормы! Кто вы такие, чтобы судить меня? Кто дал вам на это право? Вы же ни чем меня не лучше, вы тоже берёте - и берёте больше, чем нужно. Вы хватаете всё подряд, не делая различия между необходимым и лишним, и уже не знаете, куда всё это девать, но всё равно берёте, ибо давно потеряли чувство меры. Справедливость для вас не более чем фарс, мера вины каждого передо мной и перед такими как я! Вы – потребители! Вы ничего не даёте взамен, а только хватаете, хватаете, хватаете... Так за что вы ненавидите меня?.. Я бежал и думал, а кровь из раны падала на снег, указывая преследователям мой путь. Я задыхался, силы оставляли меня, но я всё равно упрямо шёл вперёд, с отчаяньем смертника пробиваясь сквозь толщу сугробов – вперёд и наверх, к этому каменному утёсу. Мне нельзя останавливаться, ибо остановка – смерть. Утёс тоже смерть, но утёс – мой собственный выбор. Я сам решаю свою судьбу, и сам решаю, где и как закончится моя жизнь. Никто не сможет сказать, что я сдался, что сам подставил голову под пулю, лишь бы прекратить страдания и уйти в небытие, где нет ни боли, ни мучений, ни страха. Нет! Я не доставлю вам удовольствия видеть мою беспомощность и моё отчаянье, и мою покорность вашему желанию... Силы окончательно покинули меня. Я упал, но мысль всё ещё жила во мне, и я пополз, извиваясь по-змеиному и по-змеиному шипя, и кусая снег губами. Перед глазами стелился туман, почти такой же матово-волнительный, как много лет назад, у реки, когда я встретил её. Она подарила мне себя, и теперь я дарил ей её саму. Я уводил их за собой, а она вернулась в наш дом и стояла у входа, выглядывая меня в сгущающихся сумерках. Её глаза, такие пронзительные, будут долго искать в темноте мою сгорбленную фигуру и радостно вспыхивать, если кто-то появится на дороге. Но я не вернусь. Я ошибся. Я допустил ошибку. Я слишком близко подпустил их, и теперь, раненный, уводил их дальше от неё и от всего того, что так нам дорого... Им не достанется моя шкура. Они не увидят в моих глазах страха или мольбы о пощаде. Не увидят, как я тру коленями землю... Им не доведётся хвастать своим трофеем, ибо я отказываюсь становиться трофеем... Отказываюсь!.. Я подполз к краю утёса и посмотрел вниз. Голая снежная равнина, идеально ровная и чистая до самого горизонта. Белый искрящийся снег отражает в себе тысячи маленьких звёздочек, что с такой нежностью смотрят на нас с неба... Я люблю снег, я всегда любил снег. И всегда любил этот утёс. Часами сидел я на его вершине, глядя на полнотелую луну, и от счастья пел песни. Песни о любви и жизни. Сейчас я тоже спою песню, последнюю свою песню. И эта песня – о смерти. За спиной щёлкнул затвор, и резкий запах пороха ударил мне в ноздри. Они догнали меня! Трое, всего лишь трое. Для меня не составило бы труда убить их. Я бы так и поступил, но у них винтовки – и потому они сильнее... Но их сила – это их слабость, и, в конце концов, они проиграют. Они ещё не знают об этом, но когда-нибудь, пусть не сегодня, они поймут свою ошибку, ибо утративший в душе покой, позабывший о равновесии, отрёкшийся от веры в самого себя – всегда обречён на поражение. Это закон Природы, а законы Природы ещё никому не удавалось отменить. Я оскалился, показывая им клыки, а потом встал, задрал голову вверх и завыл – протяжно, с надрывом, как умеет это лишь тот, кто готов жить вечно. Моя любимая услышала мой голос: услышала, поняла и подхватила. Ей было больно, ей было очень больно, но она подхватила эту мою прощальную песню, что б поддержать меня и сказать, как же сильно она меня любит... И следом за ней песню подхватили мои братья, мои друзья, весь мой род. И я знал, я знаю, что они никогда меня не забудут. Я переступил лапами, ещё раз оглянулся на людей, в немом удивлении вслушивающихся в тающее эхо последних нот, и шагнул в пустоту...
Для добавления сообщений Вы должны зарегистрироваться или авторизоваться.
Мнения друзей и критиков, как правило, не совпадают. Тем не менее, миниатюра Ваша острого неприятия не вызвала. Написана прилично. Стиль ровный, достаточно поставленный. Местоимения уместны. В данной ситуации они служат дополнительным лексическим выделением антитезы: я и они. В целом, говоря о художественных достоинствах, не сильно впечатлился по причине, извините, известной затасканности: одни догоняют, другие удирают. Тем более, здесь еще и волчья тема - одна из самых наезженных. Да, все мы реминисцируем, парафразируем - но! В таких случаях - с подобной повторяемостью - нужен чрезвычайно яркий, свежий сюжет. Здесь его нет. Оттого идея - даже столь возвышенная - воспринимается вполдуши.
Всего доброго.
Я бежал - и здесь же: я всё равно упрямо шёл. Очевидно, не шел, а рвался. Или стремился.
Редактировал: AKlimEnok, 16.04.2008 в 00:56 Вне строк - потьма
Для добавления сообщений Вы должны зарегистрироваться или авторизоваться.
Спасибо, Александр. Могу ли я принять участие в "Заданиях"? Там уже 34-е, но я только пришёл на этот сайт, а попробовать хочется. А на счёт "бежал - шёл": я пытался поставить что-то другое, вместо "шёл", но любая замена почему-то вызывает внутреннее отторжение. Но я буду работать, я часто перечитываю написанные тексты и что-то меняю, добавляю, убираю. Спасибо.
Редактировал: Velesov, 16.04.2008 в 05:50
Редактировал: Velesov, 17.04.2008 в 10:51
Для добавления сообщений Вы должны зарегистрироваться или авторизоваться.
Дорогой Олег! Добро пожаловать. Пробуйте. Насчет бежал-шёл не поняли. Речь о логике: если бежал, то вряд ли вслед за этим - шел. Если речь не о кроссе, конечно Поэтому, вначале шел, а потом стал бежать - такова последовательность. Тем более, волк. Представьте себе его - идущего (!) от погони. ...Работать над своими текстами, конечно, нужно. Всем и каждому. Пастернак, например, мог и через годы вернуться к стихотворению. Чтобы переделать. Всего наилучшего. Вне строк - потьма
Для добавления сообщений Вы должны зарегистрироваться или авторизоваться.
Значит, сыну оставил наследство батянька… Дочери – не захотел… А ведь эта дача могла бы теперь внуку Гришеньке стать домом родным. На соседних участках, видно, живут постоянно. И что не жить? Метро теперь недалече, а когда-то - были задворки задворками… Я стою на участке, который много лет назад был для нас с Анюткой прериями. …Вот здесь, под этой разлогой яблоней мы играли в индейцев – строили рядом свой вигвам. Мы соорудили его из палок, найденных в соседнем лесу, и жердей, оставшихся от строительства, из старой клеенки, которую нам для этой цели не пожалела тетя Лида. Она ничего для нас не жалела, добрая была… - Ану, подружки, обедать! – меня всегда кормила вместе с Аннушкой, как родную. Мои родители даже поругивали ее за это, зачем тратиться на чужого ребенка? - Окрошка готова! – я слышу ласковый голос тети Лиды… Мне не хотелось отрываться от наших игр, ох, как не хотелось отрываться! Нам великодушно разрешалось съесть свою окрошку не в доме за столом, а в нашем утлом убежище. Мы - настоящие индейцы, едим не за столом, а на циновке, у костра, в вигваме! Дядя Гриша язвительно называл нас индейками, тетя Лида поправляла мужа, будто бы не понимала, что он просто ерничает, а не говорит так по неграмотности. Да я узнаю эту яблоню… Во мне пробуджаються теплые воспоминания… И тут же ощущаю в себе холодную струйку ужаса, которая подкатывает к горлу: не на этой ли яблоне тетя Лида повесилась? Говорили: на даче, на одном из деревьев… Это было зимой, не сразу кинулись… Почему именно на даче, - не важно, а почему повесилась… Она что-то написала в предсмертной записке… Анютка только упомянула об этом клочке бумаги, вырванном из ее же старой тетрадки, но не сказала, что именно там было написано. Самое сильное потрясение - мама ушла из жизни добровольно. Может, подруга и знала о причинах, просто не захотела мне рассказать. А может, ей было трудно об этом говорить… Я не допытывалась. Я догадывалась. Дядя Гриша был тем еще кобелем. Мы это поняли, когда подросли и стали засматриваться на мальчиков. Начитались романов и ждали какого-нибудь Чингачгука – ловкого, смелого, благородного. Конечно же, - преданного нам до конца. А дядя Гриша вошел во вкус разгульной жизни. Он уже почти не скрывал свои похождения, и тете Лиде не хватало фантазии, чтобы продолжать это оправдывать, изображая из себя счастливую жену. Его подружки были чуть ли не анюткиного возраста. По мере старения дяди Гриши их возраст тоже увеличивался, но разрыв в годах - нет. Правда, на пенсии (тети Лиды давно не было в живых) он уже довольствовался тем, что есть, не особо перебирая… Иногда мог картинно всплакнуть о покойнице, славная, мол, женщина была, только с чудинкой. А при жизни «славной женщины с чудинкой» дядя Гриша постоянно упрекал ее в том, что не следит за собой. Ходит в стареньком халатике, не красит волосы, - видно седину. Никакого столичного лоска. Она действительно не очень за собой следила, зато следила за ним. И не в смысле шпионила – все и так было видно. Следила, чтобы муж всегда был сыт (кормила его по высшему разряду!), хорошо одет (с иголочки) и чтобы дома ему было комфортно. Может, хотела так удержать его – возле себя и дочери? Смешная, – кобель же! Где его удержишь варениками с вишнями! Анька пошла по ее стопам. После смерти матери кормила отца разносолами, квартиру вычищала, вылизывала до блеска. Толку-то! Он все принимал как должное и отмечал разве что недостатки: «А что, зелени больше в суп пожалела положить?» «Для швабры лучшего места не нашла?», «Рубашку можно было лучше погладить…» А когда замечал, что Анька у зеркала задержалась чуть дольше обычного, - старался ущипнуть ее словом: - Чем рожу свою рассматривать, сходила бы лучше в магазин… - Ну и кого ты там видишь? Что, есть, кем любоваться? Все это говорилось при мне. А может и при других людях. И уж совершенно безо всякой связи: - Смотри, принесешь в подоле, - из дома выгоню! И кто бы говорил про подол – этот кобель, потаскун, который гордился тем, что он бабник! Когда Анютка забеременела, он ей ставил себя в пример. - Гуляешь (он употребил другое слово), - гуляй так, чтоб без последствий. И мужиков умных подбирай. Вот я же не наплодил детей, хотя бабы ко мне липнут. Был бы дураком, - уже бы полгорода ходило в твоих братьях и сестрах, - говорил он беременной дочери. Ох, как несладко было моей подруге под крышей такого папашки! Я, бывало, старалась его смягчить, - но всегда в ответ получала жесткое: - Пусть скажет спасибо, что из дому не выгнал, как обещал! Теперь я что, должен с ее щенком морочиться? Она же у меня не спрашивала под кого ложиться… Меня передергивало от его цинизма. Пес ты, дядя Гриша, вот ты кто. Смердящий шелудивый пес. И мне плевать, что о покойниках нужно говорить хорошо. Кому нужно, - тот пускай и говорит, а мне хоть сейчас высказать тебе все, что накипело за долгие годы. Смердящий шелудивый дохлый пес, загнавший в гроб жену, подтолкнувший к гибели дочь, осиротивший внука. Я ничего не говорила тебе все эти годы, хотя, слыша твои реплики, отпускаемые в адрес моей подруги, - еле сдерживалась, чтобы не влепить тебе словесную пощечину. Вынуждена была молчать – ты все же был Анькиным отцом. Если, конечно, тебя таковым можно считать. Анютка - считала. Она даже сыну своему дала твое имя. Зря, конечно. Точно зря. Ты Гришутку иначе как щенком не называл, старый кобель.
С Максимом она сошлась в каком-то безудержном порыве. Это была даже не страсть, а неукротимая жажда ласки, жажда любви. Всего несколько фраз, нежное рукопожатие – и все. Уже никаких моих вопросов-намеков она не слышала. Даже за этот короткий блиц-криг ухаживания было предостаточно поводов разочароваться в нем. Но Анютка боялась разочаровать Максима…. Мне даже кажется, что отец подготовил ее к провалу в личной жизни. Он любил по мельчайшему поводу повторять: «Такую дуру кто замуж возьмет?» Она поверила, что действительно никто не возьмет. А потому нужно соглашаться хоть на что-то… Горечь разочарования, боль от папашиных насмешек Анютка заедала сладким. Она быстро раздалась, перестала о себе заботиться, и все силы стала вкладывать в малыша. Я старалась вытянуть ее в компании, но дядя Гриша отказывался сидеть «со щенком»: «Нужно было думать, когда кобелей приманивала». С вечно ноющим малышом (мальчик рос беспокойным, нервным, плохо управляемым), кому она была интересна? Пару раз я находила для нее жениха и предлагала на время свидания оставить Гришутку у меня, мол, пора уже подумать о своем будущем. Но Аннушка только вздыхала: - Ну кому я такая сдалась? Нужно смотреть на вещи реально… Для нее «реально» – это глазами папаши.
Я уверена, что она подалась за границу из-за него. Не было ей житья в родном доме, и уйти некуда. Мы с мужем уже жили на Камчатке, в военном городке, где даже офицеры перебивались без собственного жилья, на чужих квартирах. В своем последнем письме, подруга жаловалась, что очередная дяди Гришина пассия ей крепко докучает – любит выпить и песни горланить по ночам, курит в кухне, крадет у Аньки из холодильника продукты. Видимо, последней каплей было то, что отец снял со стены в гостиной портрет матери, Аня нашла его в кладовке, среди старой рухляди… Портрет матери – это единственное, что она взяла с собой за границу из того, что принадлежало отцу. По крайней мере, так моя подруга сказала соседке, тете Маше. Я об ее отъезде до своего возвращения в родной город ничего не знала. На мои письма перестали приходить ответы, но они и не возвращались ко мне назад, на Камчатку…
Наверное, Анютка не успела мне сообщить об отъезде, хотела написать уже из-за границы - после того, как устроится. А, может, просто ее письмо не дошло – ведь через весь Союз, да на задворки… Тетя Маша уже и не припомнит, в какую же страну подалась соседка… Столько лет ведь прошло… Толи горничной Аньку пригласили, толи сиделкой к лежачему больному…А может, кто замуж позвал да обманул? Продали в бордель? Или ограбили и – концы в воду? Маленького Гришутку, уезжая, в детском доме оставила. Планировала через год вернуться, заработать «хоть на какую-то хибарку в селе». Рассказывая мне об этом, тетя Маша утирала фартуком глаза: при родном отце, да в столичной квартире, мечтать «хоть о какой-то хибарке в селе»… Первое (и единственное!) письмо, написанное Анькой тете Маше, у старушки не сохранились. След моей подруженьки оборвался… Я уверена – с ней что-то стряслось. Не могла она бросить Гришутку, не могла! Говорила, что после смерти матери – это единственное существо, любящее ее просто так, ни за что (Анька была уверена, что любить ее не за что). Дядя Гриша не разрешал ей завести ни кошку, ни собаку. Даже голубя с перебитым крылом, которого однажды дочь притащила со двора, - отец не позволил приютить. Птица много гадит, видите ли! Анька приручила всех дворовых псов, любила их гладить, тайком выносила дворняжкам остатки своего обеда, каждой дала кличку … Отец называл ее собачей сестрой милосердия, но произносил «милосердия» так, словно позорнее слова нет. Как сквозь зубы сплевывал. И, если Анька сестра собакам , то кто же тогда ты – ее отец? Пес, кобель… Когда дочь пропала, – дядя Гриша, похоже, не очень горевал. Искал ее? Наверное, искал, потому что хотел выписать Аньку со своей квартиры, и нужны были доказательства, что она сюда не вернется. Оправдываясь перед тетей Машей, сказал: «Вернется, - пропишу назад. Если без хахаля. А то ведь они меня самого выживут отсюда, из родного дома. Знаю я теперешнюю молодежь, никакого уважения к старшим». Спустя год после исчезновения дочери дядя Гриша намекал тете Маше (у нее поселилась племянница, приехавшая из села на учебу в столицу) : «Пропишу у себя ту, которая согласится меня досматривать». Толи никто не согласился, толи он просто не успел прописать… Дядя Гриша попал под машину, когда выпивший переходил улицу. Умер на месте, не приходя в сознание. По крайней мере, так тете Маше сказали в милиции. Она-то, добрая душа, стала разыскивать его, потому что заподозрила неладное. Непривычно ей было, что женщины перестали заходить в соседскую квартиру и разудалого веселья не слышно… Теперь в дяди Гришиной трехкомнатной живут чужие люди. Они купили эту квартиру у предыдущих хозяев, которым она досталась после его смерти. Так что ни о нем самом, ни, тем более, о его пропавшей дочери и слыхом не слыхивали. Мне почему-то вспомнился тот вечер, когда я завела этот бесполезный разговор… - Дядь Гриша, вы бы дочке завещание оставили на свою дачу, наследство, так сказать. Он насторожился: - Это она тебя надоумила, про дачу-то?.. - Ну что вы, она и не знает о нашем разговоре! - А зачем ей сейчас наследство-то, - подозрительно прищурился. – Я не собираюсь коньки отбрасывать, - хохотнул. - Ну, мало ли… - растерялась я, - жизнь есть жизнь… Лучше перестраховаться… - А тебе то что? – снова прищурился. – Пусть приезжает и живет со своим щенком, я что, не даю что ли? Вот и весь сказ…
Та самая дача… Узнаю и не узнаю ее. Я влезла сюда через пролаз, образовавшийся на месте отломанных штакетин покосившегося забора. На калитке ржавый замок, который давно никто не открывал, и потому вряд ли кто-то сможет открыть. Двор зарос высоким бурьяном, уже нет и следов тех цветов и кустарников, которые когда-то садила тетя Лида. Может, эту смородину и кизил выкопали соседи, может, просто засохли… Наша «индейская» яблоня - уже почти дрова… В самый что ни есть яблочный сезон на ее ветвях - ни яблочка. Лишь кое-где листья… Деревянная дверь дома покачивается на ветру и противно скрипит… Стекло в окне выбито… Трещины на стенах… В одном месте крыша провалилась… Долго не решаюсь войти… Все кажется - вот сейчас наступлю на гадюку, ползающую на руинах, или наткнусь на привидение, которое здесь обитает… Страх сковывает меня, застываю на пороге… Но войти надо. Я пришла сюда в надежде – вдруг на этой даче теперь живет кто-то из их дальних родственников или бывшая дяди Гришина пассия. Вдруг они хотя бы страну вспомнят, куда уехала Анька? Но, подойдя к участку, я поняла, что он давно заброшен. Дом умер вскоре после своего хозяина. Теперь кому он нужен? Но у меня теплится надежда, что – вдруг! Вдруг где-то на какой-то полке еще не истлело письмо дочери, которое дядя Гриша мог перечитывать в тоске и одиночестве - неужто так-таки не скучал он по родной душе? Вдруг там остался конверт с адресом… Бывают же такие чудеса… Я напишу по этому адресу, - и случится еще одно чудо. Анютка найдется - живая здоровая. Вдруг… Я захожу в то, что некогда было комнатой, и столбенею. Среди мусора и кавардака на полуистлевшей фуфайке сидит старый облезлый пес. Похоже, он когда-то был породистым и чьим-то… Может, хозяин, уезжая с дачи, оставили его или потерял… Может, это приблуда - кто-то завез и бросил, чтобы за ним не ухаживать… Вид у собаки мрачный - под стать пристанищу. Похоже, это жалкое существо с впалыми боками и свалявшейся шерстью, с прокушенным ухом и плешью на шее, тут обитает постоянно. Он смотрит на меня напряженно, зло. Я вижу оскал и слышу предупреждающее рычание. Пес защищает то ли свою территорию, то ли - огромную кость, лежащую перед ним. Этот злой взгляд закисших глаз… эта оборонительная стойка… Рычание становится все более и более угрожающим. Сейчас он бросится на меня и разорвет на куски… Осторожно пятясь назад, нащупываю какую-то железяку или кочергу. В случае чего… Мне даже хочется, чтобы этот доходяга бросился на меня, я раскрою ему череп. Стыдно от этих мыслей (пес-то ни при чем!), но никак не получается их укротить. «Сукин ты сын, – повторяю я со злобой.- Сукин сын!» - и уже не знаю, о кобеле говорю ли, о дяде Грише… Так вот кому ты оставил наследство! Не дочери, не «щенку», а этому старому облезлому псу. Вот кто стал твоим наследником, твоим сыном... Твой внук после детдома имеет ли крышу над головой? Твоя дочь нашла ли последнее пристанище или сгнила где-то в канаве на чужой земле? И твоя развалюха, когда-то согретая теплом тети Лиды и моей Аннушки, теперь никому не нужна. Псу под хвост. Псу под хвост… Ты мог оставить после себя любовь, а оставил руины. Но другая мысль догоняет первую и кусает больнее… Ее не прогнать, не пристукнуть… Эта мысль не о дяде Грише… Она – обо мне.
Надо найти Гришутку…
Редактировал: ivolga, 16.06.2008 в 01:42
Для добавления сообщений Вы должны зарегистрироваться или авторизоваться.
Горькая история, рассказанная очень неравнодушным человеком. Вымысла здесь можно допустить сколько угодно: от нуля до ста процентов. Нет, это я хватила. Чтобы все погибли, а ребенок – в детдоме, для вымысла чересчур. Автор, с работами которого я немного знакома, не сочиняет бразильских сериалов. И при чтении постоянно ловила себя на мысли, что от кого-то слышала нечто подобное. Но – частями. Так, чтобы на одну семью все несчастья сразу, слышать не доводилось. Но бывает. Бывает и не такое между людьми. Людьми, а не собаками. Впрочем, к этому я вернусь чуть позже. И гипертрофированная полигамность у мужчин встречается. И всепрощение со стороны их многострадальных жен, пытающихся удержать… От чего, собственно? От «леваков» ничем не удержишь, а возле себя – не требуется. Ходок ведь никуда не уходит; ему, любимому, и так хорошо. Трагедия? Да: для человека, не согласного жить по этим правилам. Деспотизм и просто излишняя критика со стороны родителей способны искалечить психику и всю жизнь детей, даже если старшие ведут себя таким образом неосознанно. Здесь, конечно, описан не тот случай. Воинствующему эгоисту дяде Грише удобно было иметь дома раскритикованную домработницу с заниженной самооценкой. Беда, если любишь такого человека… Этот абзац автор смело может не читать: во мне заговорила собачница. Ivolga, Ваш замысел и параллели понятны. Но все-таки (мое личное мнение!) – слишком уж все. Сравнение человека с животными – удобный стереотип. Змея подколодная, сокол ясный, овца, козёл, корова, кот, крыса, конь с яйцами… Просто скотина, в конце концов! Исчерпывающие определения, не так ли? И все же приведу (стыдно признаться, но не помню, чьё) высказывание: называя людей кобелями и суками, мы оскорбляем собак. Поведение животных в брачный период имеет с поступками людей, которые все же не должны руководствоваться только инстинктами и рефлексами, мало общего. Я помню Вашего «Кота гулящего», поэтому не буду слишком углубляться в тему. Давайте оставаться людьми! Верно? И меньше станут страдать наши близкие, и больше тепла достанется в этой жизни нам самим. Очень честные слова написаны в конце рассказа: о той мысли, что догоняет и кусает больнее. Она – о себе. Все-таки о себе…
Теперь – по технике. Не везде я согласна с пунктуацией. Ну, да ладно: существует святое понятие АВТОРСКОЙ ПУНКТУАЦИИ, поэтому придираться не стану. Итак… - «Вот кто стал твоим наследником, твоим сыном...» - Это предложение далековато от 1-го в рассказе. Не уверена, что каждый читатель свяжет их между собой. И его, каждого, нельзя в этом винить. Частое повторение слова «кобель» не означает, что у подруги рассказчицы был родной брат. Сукин сын, кстати, а не кобелиный. - «Мы соорудили его из палок, найденных в соседнем лесу» - слово «палок» не очень подходит, по-моему. Так могли говорить дети, но повествование ведется от лица взрослой женщины. Палка – это нечто обработанное, а в лесу можно найти сучья, ветки, хворост… - «Ану, подружки, обедать!» - А ну. - «Да я узнаю эту яблоню…» - пропущена запятая после «Да». - «Во мне пробуджаються» - пробуждаются. - «И тут же ощущаю в себе холодную струйку ужаса, которая подкатывает к горлу» - неудачный образ, на мой взгляд. К горлу может подкатить комок, тошнота. Но холодная струйка ужаса скорее прогуляется по спине. Совсем разгулявшись, она кишечник тройным морским узлом завяжет… Не стоит ее к горлу, право слово. - «А может и при других людях» - хочется поставить запятую. - «Толи горничной Аньку пригласили, толи сиделкой», «Толи никто не согласился, толи он просто не успел» - то ли. - «хотел выписать Аньку со своей квартиры» - выписать ИЗ квартиры. - «А тебе то что?» - тебе-то. - «Я влезла сюда через пролаз» - не здорово. Может быть, «проникла». Через лаз? - «которые когда-то садила тетя Лида» - просторечное выражение. Впрочем, ладно. «Сама садик я садила…» - «взгляд закисших глаз» и «разлогая яблоня» - интересные слова. Я скорее откушу себе половину пальцев, чем они отстучат по клавиатуре «недурно». Плохо-недурно- хорошо это те же минус-ноль-плюс. Благодарю Вас за плюс, Ivolga.
А Гришутку надо найти. Хотя бы для себя.
С уважением,
Редактировал: nocrime, 17.06.2008 в 10:04 Не плюй в колодец: вылетит - не поймаешь
Для добавления сообщений Вы должны зарегистрироваться или авторизоваться.
Добрый день всем. Во-первых, хотелось бы заранее оговорить формат произведений, выкладываемых для разбора. Предлагаю ограничиться количеством знаков с пробелами – не более 10 000. Если же произведение очень большое, авторы могут предложить для разбора часть его. Думаю, что это вполне логично.
Ivolga, в целом мне ваш рассказ понравился, хоть и не совсем верится в реальность описываемых событий. Имеются недочеты, в основном касающиеся путаницы со временем настоящим и прошедшим – не всегда ловко получается переход из одного времени в другое, от воспоминаний к реальности. Она, ее, ей… он, его, ему – от переизбытка местоимений тоже спотыкаешься, возвращаешься назад, чтобы понять о ком же все-таки идет речь в конкретном предложении. Кроме того, старайтесь избегать слов-паразитов. У вас главный «паразит» - слово «это» и его производные.
«А при жизни «славной женщины с чудинкой» дядя Гриша постоянно упрекал ее в том, что не следит за собой. Ходит в стареньком халатике, не красит волосы, - видно седину. Никакого столичного лоска.» В абзаце вроде бы идет перечисление «достоинств», а получается, что второе и третье предложение с первым не связаны. Что, если попробовать вот так: А при жизни «славной женщины с чудинкой» дядя Гриша её постоянно упрекал в том, что не следит за собой, ходит в стареньком халатике, не красит волосы – седину видно. Да расстраивал жену - никакого, мол, столичного лоска нет в той.
Мария уже указала на основные ошибки в тексте, потому в орфографию и пунктуацию z вникать не стану.
Спасибо, что выслушали. Удачи вам, Ivolga! в чьи-то объятья можно попасть случайно застрять на века
Для добавления сообщений Вы должны зарегистрироваться или авторизоваться.
Поэтому, вначале шел, а потом стал бежать - такова последовательность. Тем более, волк. Представьте себе его - идущего (!) от погони.
