Ольга Родионова (Дашкевич)
Сетевые имена - Верочка, Аннабель Ли, Нелетай.
"Родилась в Сибири, чем горжусь и причастность к Сибири лелею. Росла вундеркиндом, рисовала, писала стихи чуть не с пеленок, танцевала, пела... Читала, читала, читала. В результате не стала ни кем.
Журналистка.
С 1993 года живу в Америке, сначала в Нью-Йорке, затем в штате Нью-Джерси. Все, что вокруг меня, за реальность признаю, но не особенно  Очень реальны только два объекта в моем пространстве - сын и дочь. Сын в три года написал стих: "Вот ангелы запели Играя на свирели". Дочь в три года создала картину "Мальчик, прыгающий из окна".
Любимые книги - "Белая гвардия" Булгакова и "Московская сага" Аксенова. В обеих - потрясающее ощущение Дома."
Ольга - автор, которого пытаются заполучить в жюри почти все крупные конкурсы. И некоторым это даже удается
А в поэзии - любимая многими Верочка Нелетай, у которой удивительно цельными получаются даже длинные стихи - но призналась однажды, что так и не научилась писать длинных писем.
Стихов Ольги довольно много на "Сетевой Словесности":
http://www.netslova.ru/verochka/
ОКТАВЫ
Вином запахло. Осень у дверей.
Охотники застреленных зверей
И птиц уже блаженно предвкушают,
Доспехи примеряют, и стволы
До блеска чистят изнутри, снаружи,
И щелканье сухое черных ружей
Стук топора и острый звон пилы
Пересекает, но не заглушает.
В полоску красят павшие стволы
Таможенники. Жаждут похвалы
И тоже проверяют автоматы.
Беспечный август пьет, и напролом
Бредет, и грудь под пули подставляет,
Шуршит листвой, и по нему стреляют
Вдоль, поперек, навскидку, под углом
В зеленое одетые солдаты.
Листва рыжеет...Кто виновен в том,
Что август пьян? Зажав травинку ртом,
Он свысока смеется над таможней.
Пересекая стершуюся грань
Между зимой и летом, полосатый
Минует столб, и белые халаты,
И чахлую больничную герань, -
Чем дальше, тем родней и безнадежней.
Лохматый люмпен, царь, Октавиан,
Беспутно весел, беспричинно пьян,
Он весь в крови - кому какое дело?
Стреляют пограничники сплеча
По августу. Бутылками пустыми
Бренчат бичи. Стреляют холостыми -
Но кровь течет. По острию луча
Ползет Огюст, по листьям волоча
Нагое исцарапанное тело.
(Бич - жарг. нищий, бродяга)
* * *
Меня везли, как королеву,
В наркозных лапах.
Направо - воля, а налево -
Больничный запах.
Везли меня, частицу духа,
Туда, налево,
Две женщины - одна старуха,
Другая - дева.
И обе надо мной парили,
Туман сдвигая,
И юная была - Мария,
И та, другая.
Коленка матово желтела,
Струна гудела,
И равнодушно мимо тела
Душа глядела.
Во тьме мерцала склянка с кровью,
Струились лица,
И шла старуха - в изголовье,
В ногах - девица.
А рядом что-то говорили,
Звенели чем-то,
И крестная моя - Мария -
Пекла печенье.
“Спи, доченька моя...” - и кто-то
Сдвигает шторы.
И улетают самолеты
На Командоры...
И больше не было ни тела,
Ни мук, ни боли.
И на постель ко мне присела
Чужая доля.
Она была рыжеволоса,
Была чумаза,
Она хихикала и косо
Сверкала глазом.
Послов бесовских камарилья
Кривила рожи...
Я вспомнила - она Мария!
Мария - тоже!..
Пигмейка, карлица, страшилка,
Хромая жабка!..
И на виске дрожала жилка,
И было жалко...
Но черной лестницей, служилой,
А не парадной,
Уже бежал неудержимый
И ненаглядный,
Тот, с перьями из белой стаи
Поверху тела, -
Кого душа моя оставить
Не захотела...
И тихо теплилась палата
В больничных сотах,
Светились белые халаты
На няньках сонных,
Листались скучные страницы,
Велись подсчеты,
И в теплый край летели птицы
И самолеты.
Китай
колокольчик - голос ветра - на китайском красном клене
мне сказал татуировщик: будет больно, дорогая
он собрал свои иголки, опустившись на колени
на его лопатках птица вдаль глядела, не мигая
он достал большую книгу в тростниковом переплете
будет больно, дорогая, выбирай себе любое:
хочешь - спящего дракона, хочешь - бабочку в полете:
это тонкое искусство именуется любвью
я его коснулась кожи, нежной, смуглой и горячей
точно мёд, в бокале чайном разведенный с красным перцем
будет больно, дорогая! - я не плачу, я не плачу,
я хочу такую птицу, на груди, вот здесь, над сердцем
...колокольчик - голос ветра - разбудил нас на рассвете
алым, желтым и зеленым дуновением Китая
было больно, больно, больно!.. но, прекрасней всех на свете,
на груди горела птица, никуда не улетая
Адъютант его превосходительства
Еле заметный крен, пол под ногами движется,
В стуке вагонных недр еле заметный сбой.
Не выходи курить в тамбур, отбросив книжицу,
Пристанционных верб не заслоняй собой.
Раненый де ля Фер старым фалернским лечится,
Есть еще слово "честь" и не в чести корысть...
Преданный адъютант проданного Отечества,
Братик мой дорогой, не выходи курить!
Станция, край села. Лязгает, учащается;
Поезд дает гудок; в небе, меж двух калин,
Сохнет на ветерке, машет тебе, прощается
Стая рубах, бела, как лебединый клин.
Через двенадцать верст грохнет и покорежится,
Вспыхнет и разведет в стороны адский мост...
Бедный мой адъютант, вон она, эта рощица,
Вон она, твоя смерть - через двенадцать верст.
Не поднимай чела от золотого вымысла.
Весел Дюма-отец, фронда во всем права.
Рельсы еще гудят, стираное - не высохло,
Плещутся на ветру белые рукава.
* * *
Выпрями спину, дитя мое. Ну!
Простолюдины
Гнутся. Потуже корсет затяну...
Выпрями спину!
Если упала, расшиблась, - не плачь.
Боль - только вспышка.
Каждой принцессе положен палач.
Спину, малышка!
В черную кухню ли, в келью, в петлю,
В обморок, в клетку...
Спину, дитя мое, - я так велю.
Выпрямись, детка!
Спину!.. Народ, как всегда, ликовал, -
Вон что творится...
На эшафот, или в грязный подвал, -
Спину, царица!
Если детей твоих, всех пятерых,
Девочек, сына...
Пусть тебе будет не стыдно за них.
Выпрями спину!
Значит, вот так - ни за что, ни про что -
Мальчика, дочек...
Господи, только б не вскрикнул никто!..
Спину, сыночек!..
* * *
гонщик, притормози, не в тебе дело.
что нам святой петр и его слава.
дева, ты говоришь, ну так вот - дева,
слева у ней - лев, и телец - справа.
слева у ней больно и справа жутко.
золото льют, руки по локоть ломит,
в глотке вина, там горячо и жидко,
а на коне кто? никого, кроме...
только не надо гнать, что за две тыщи
стали мы жить лучше, любить чище.
зверь, погляди, зверь зазеркальным оком
смотрит из наших книг, изо всех окон.
гонщик, притормози, на твоих космах -
иней, в груди - иней, во рту - иней.
за облаками - видишь - уже космос.
не называй всуе его имя.
ночью во сне стонешь, страшась зноя,
вязнет во рту слово неумолимо -
солнышко там, разное там лесное,
ягода там, разная там малина.
Отрывок из поэмы
Крысолов
За Крысоловом, за Крысоловом, за...
Жалкая крыса, я замыкаю цепь.
Мне все равно - куда, я, закрыв глаза,
Переставляю лапки, забыв про цель.
Дудка играет, музыку узким ртом
Медленно выдыхает мой скупой властелин.
Я не желаю знать, что будет со мной потом,
В сумраке улиц, вязком, как пластилин.
Красной брусчаткой, лапы стирая в кровь,
Серою цепью - вдаль, волоча хвосты.
Дудка играет, пятится Крысолов,
Смотрит луна с немыслимой высоты.
Даже сквозь веки я различаю свет
То ли луны, то ли этих холодных глаз.
Серые тени зыблет сырой норд-вест,
Дудка играет, дудка играет в нас.
Там, за краем обрыва - вечность и пустота.
Пятится - сумасшедший - страх - накрывает - крыс:
Навзничь, в серые волны, он срывается вниз,
Не отнимая дудки от веселого рта.
За Крысоловом, за Крысоловом вслед,
Я, последняя крыса, музыки зов ловлю,
В воздухе распадаясь в клочья... и мой скелет
Ляжет на дно рядом с ним, кого так люблю.
Городская сумасшедшая
...городская сумасшедшая Колерова Нюра
засовывает в прическу букетик чертополоха.
Дети, не отвлекайтесь, Нюра, конечно, дура,
но убогих обижать - плохо.
Нюра Колерова, - кокетка, господи боже, -
набрасывает на хилые плечи грязную занавеску
и ходит в ней по улице с улыбкой на роже.
Ее жених, говорят, прямо на свадьбе получил повестку.
Нюра ходит по обочине, камушки собирает,
мажет губы какой-то красной дрянью.
Между прочим, в мире постоянно кто-нибудь умирает,
и никто о собственной смерти не знает заранее.
Может, конечно, про жениха и враки,
и она от рождения такая дура.
Кто там поймет, живет ли она во мраке,
или в сплошном раю обитает Нюра...
Улыбается Нюра щербатой своей улыбкой
учителю Кошечкину, приехавшему в мае по разнарядке,
потому что он носит очки, - он вообще интеллигентный шибко,
да и с головой у него все в порядке.
Учителя Кошечкина не взяли на фронт по зрению.
Спекулянта Сережу заберут вот-вот.
У него в глазах уже не страх, а смирение,
хотя он по жизни натуральный тамбовский волк.
Класс мучительно жужжит контрольной,
в углу пособие на жестяной ноге.
Учителю Кошечкину не будет больно,
когда его убьют в пехоте на Курской дуге.
Но почему-то сейчас ему как-то горько,
когда он глядит в окно и видит, как вдалеке
Нюра Колерова спускается с пригорка
в своем дурацком, дурацком венке...
Нюру Колерову завтра под вечер
заберет на небо красивенький ангелок.
Нюра набросит свою занавеску на плечи,
растерянно поправит дырявый чулок,
а потом они вместе пойдут и пойдут все выше,
у Нюры в прическе палочки и трава.
А заходящее солнце по школьной крыше
будет растягивать желтые рукава.
Тексты публикуются с согласия Автора.
Информация с портала "Сетевая Словесность"
http://www.netslova.ru/verochka/
И жж-дневников.
Редактировал: ola, 12.03.2007 в 17:39
|
