Сегодня Классика выбирал Пер Гюнт (V) - победитель девятнадцатого тура Посиделок.
"/Классика/ иногда называли поэтом-отшельником. Он жил в Швейцарских Альпах, в своем небольшом замке под названием Мюзо. Рядом с ним не было никого за исключением слуг, "высшее общество" его не привлекало." (ВЛАДИМИР ХРАМЦОВ)
"/Классик/ ... в юности буквально заваливал журналы плодами своего пера, большинство из которых он сам списал позже в небытие, никогда не включая их в свои сборники. Более того, поглощенный идеей "выхода поэзии в народ", юный /Классик/ написал литературное письмо (при финансовой поддержке своей невесты Валерии, девушки с большим достатком и связями), патетически озаглавленное "Прочь ожидания!". /Классик/ - его единственный автор, редактор и критик - рассылал его бесплатно в больницы, ремесленные и продовольственные союзы, раздавал перед театрами, в литературных и артистических клубах, к которым принадлежал, после чего это произведение умерло своей естественной смертью." (ЛАРИСА ГАРМАШ)
"С детства он страдал от тяжелых состояний тревоги и страха смерти, состояний, которые не покинули его до конца его дней. Лу Андреас-Саломе, бывшая его первой женщиной и затем другом, будучи близка с Фрейдом, имела много связей в психоаналитическом мире. Поняв, что /Классик/ страдает от тревоги и меланхолии, она настоятельно предложила ему пройти курс психоанализа." (ОТТО ДОЕРР-ЗЕГЕРС)
Имя нашего Классика - Райнер Мария Рильке
Строчка для двадцать второго тура - Раздвинутая пёстрым произволом
Раздвинутая пёстрым произволом Лихих ветров и красок листопада. Ждёт осень нас – душевная отрада И сердце нежной грустью укололо, В преддверье скорой встречи с нею взглядом.
Не станет приезжать она в карете, А сядет от вокзала на автобус. Вещей немного в сумке: зонт и глобус, Мольберт, две кисти и в бутылке ветер.
Юна она, скромна, неприхотлива В еде, совсем не пьёт спиртных напитков. На завтрак может съесть три спелых сливы И шоколада горького полплитки.
Пьёт осень мало, по обыкновенью, Росу рассветную и дождевую воду. Ей служат перелески вдохновеньем, Поэты мадригалы пишут, оды…
Раздвинутая пёстрым произволом, Колода карт застыла на столе И Дама Пик с злорадящим укором Опять сулит беду и горе мне. Колода…. Эта чёртова колода! Зачем из мрака вспыхнула ты вновь! Опять ко мне явилась через годы, Опять моя рассыпалась любовь. Гадала я… Что скажет мне бумага? Как сможет возвратить восторг чужой? Впитает слёзы, как растенья влагу, И кровь вберёт колода, и покой. Ах, эти золочёные гравюры, Надежду я хотела в них найти…. А жизнь несётся бешеным аллюром
Раздвинутая пёстрым произволом Весёлой разноцветной радуги-дуги, Обиженно уходит туча, и над домом Уж птицы снова начали свои круги. Последней капелькой задев оконце, Всплакнула туча, и её последняя слеза Мгновенно высохла под вновь пришедшим солнцем, И даже не оставила следа. Чирикнул воробьишка на заборе, Ему ответил кто-то из кустов, И вот уже в многоголосом хоре Не разберёшь отдельных голосов. Я как всегда, душою в хор вливаюсь, И то солирую, то голосом пою вторым, То, что-то вспомнив,промолчать стараюсь. Пусть воробьям поётся. Мы с душою помолчим.
Раздвинутая пестрым произволом Кричащей и навязчивой рекламы, Столица суетлива. Где ты, Воланд? В усталых душах нынче больше хлама, Чем в вычурное время Маргариты... Тебе бы здесь понравилось, я верю. Легко, изящно и непринужденно Играть на неслучившихся потерях, Перечеркнуть судьбу трамвайным звоном... ... Москва - иная. От ненастоящих Улыбок на щитах она не старше На взгляд - моложе. ...Кажется звенящей Предгрозовая тишь на Патриарших, - Неслышимой дрожащей нотой флейты, И ветер шепчет ивам:"Скоро....скоро..." ...Бредет у парка девочка со скейтом, Случайно уронившая "Милору"...
Раздвинутая пёстрым произволом спесивого ничтожества владык, империя смеркалась в раболепстве.
Суровый профиль Муция Сцеволы сверять с собой народ давно отвык. – Рим гордо гнил, хмельной от лести...
Его гангрену лечить пытались – кто во что здоров: кто – культом окровáвленной арены, кто – всепрощением юрóдивых богов, а кто и – оргий гнусью откровенной.
Но Тибра всё сильней пованивала вена, готовя мрак утерянных веков…
Раздвинутая пёстрым произволом Былая замкнутось.И ей чужда иная жизнь. Предстал передо мною вид двора И женщина, стоящая с утра Из обитательниц подвала полуголых. Как прежде краскою карминною закат алеет В подвалах жизнь все хуже и труднее. А рядом музыкант ( дружок ?) с трубою. О, быть бы мне таким же как они В мои обычные не занятые дни, Чтоб стать хотя бы раз самим собою. И так сидел я, из окна глазея. К исходу дня при встрече с ночью Я убедился вновь воочью, Что ночь уж точно сможет растворить Весь облик дворика и тот раствор разлить, Магическою силою владея. И тут я вздрогнул и мечта ушла, Вмиг улетучившись, в реальность привела, В то место , находился где я.
Сегодня 
