"Ты сегодня явно ждёшь кого-то... Не меня ли, друг мой, не меня ли - Птицу невысокого полёта, Птицу недалёкого пошиба, Что хлопочет крыльями порою - То ли несерьёзного пошива, То ли неудачного покроя? Впрочем, кто считает эти футы Над тропой, осиленной идущим?
Ты меняешь доллары на фунты - Обменяй мне что-нибудь на душу. И не говори, что нет мерила, Что, мол, не берёшь работу на дом. У меня есть красные чернила - Литров шесть. А больше и не надо. Я не снайпер с линии прицела, Я быка ударом не валю-то. Что душа? В отличии от тела, В общем-то, дешёвая валюта. Выгоден обмен, ведь ты же видишь..."
Но, крестясь дрожащими руками, Мне меняла завопил "Изыди!" И бежал, роняя медь на камень...
Я давно брожу по белу свету. Это ли не худшая из пыток - Укрывать от холода и ветра Хвост, рога и прочие копыта? Выбрит, напомажен и надушен, Я ищу достойного менялу.
Я меняю весь свой ад на душу! Только нет их, душ. Из-за меня ли?
Сегодня Классика выбирала Юля Лавданская - победитель девятого тура "Посиделок". Вот, что о нашем Классике пишут:
"Довольно скоро я, впрочем, узнал, что и физическое здоровье (Классика) совсем не блестяще, и по характеру это человек нелёгкий, очень ранимый, неуравновешенный. <…> Я, как мог, старался в разговорах при нём не сказать лишнего, не задеть авторского самолюбия, не касаться “лагерной” темы. <…> он и теперь считал себя как бы обделённым удачами, урезанным в правах, несправедливо обиженным..." (Леонард Лавлинский)
"В июле 1965 года в моём дневнике появилась запись, что заходил (Классик) и жаловался на поэта Василия Фёдорова, который стал очередным редактором альманаха «День поэзии». (Этот альманах со сменным редактором выходил раз в год.) Фёдоров якобы отказал (Классику) в публикации подборки стихотворений: хватит, мол, писать о сталинских репрессиях, напиши-ка что-нибудь о нынешней жизни страны. Я не знаю, насколько деликатно беседовал Фёдоров с легкоранимым автором. Да и была ли это личная беседа или кто-то передал (Классику) слова редактора. Но для меня было ясно, если отказ прозвучал, это не было собственным решением Фёдорова — скорее всего, получил указание сверху, "из инстанций". Однако я хорошо знал и (Классика), чтобы понять: такой обиды поэт не забудет. К сожалению, так и вышло. Спустя многие месяцы история отозвалась ресторанным скандалом в ЦДЛ... <…> Шло время, я уже почти забыл об этом разговоре, но как-то, выйдя из отпуска, застал в своей рабочей комнате Кривицкого. И он сразу огорошил меня рассказами о "художествах", которые натворил (наш Классик), принятый на штатную работу. Не стану их расписывать, доскажу историю с Василием Фёдоровым. Тот обратился в редакцию с письмом, и Кривицкий дал мне его прочитать. Текст гласил: "...Такого-то числа я сидел в ресторане ЦДЛ и спокойно ужинал. К моему столику подошли два молодых человека в излишне приподнятом настроении. Один назвался Вл. П-м. Другой представился как литсотрудник «Литературной газеты» (наш Классик). Они заявили: «Сейчас мы тебя будем бить». Я подумал, что это шутка, но П-в с размаху ударил меня по лицу, а когда я вскочил, чтобы дать хулиганам отпор, (Классик) обхватил меня сзади за шею и начал душить. Должен сказать, до сей поры я не имел чести лично знать Вашего литсотрудника (Классика). Правда, он несколько раз звонил мне по телефону и просил стихи для газеты. В связи с этим замечу: если ваши литсотрудники и впредь станут использовать столь сильные средства в работе с авторами, вскоре Ваша редакция будет завалена стихами..."" (Леонард Лавлинский)
После очередного развилка в наших жизненных тропах, когда мне приходилось улаживать доставленные (Классиком) служебные неприятности, я никогда не слышал от него каких-либо извинений, сожалений или таких простых и естественных слов: "Знаешь, теперь я понял, что в том случае был не прав". Поэт просто исчезал из моего поля зрения на месяцы, а иногда и на годы. Потом как ни в чём не бывало появлялся и вёл себя так, будто мы расстались вчера, причём весьма довольные друг другом. (Леонард Лавлинский)
Как сердце устало, как нужно покоя, Мне вечного - мало, ну что же такое, Мне сделать, чтоб ярче, светлее осадок, Был красочен, легче и вовсе не гадок.
Как мысли устали, бродить по потёмкам, Куда их направить, зачем устремить бы, Не надо мне серой протухлой женитьбы, Которая душу сорвёт к чёрту скомкав.
Как руки устали, писать чертовщину, Как тело еще поддается стремленью? Вдобавок, еще бы, представить мужчину, Идущего вслед к моему избавленью...
От мук, от разлук, не стоять на коленях, Красивому, чёрт, как итог испытаний, На ком только лишь принцев тех всёж поженят, На ком лежит тайна далеких пристанищ...
Редактировал: michbor, 05.05.2007 в 16:25
Редактировал: michbor, 05.05.2007 в 16:38 Рок-н-ролл мёртв, а я?
Как сердце устало, как нужно покоя, но память стучится в седые виски, Постылые ночи и дни чередою бросают надежду в тугие тиски. Проходят уныло бесшумным конвоем озябшие мысли в покои ночи, А сны на губах стали горьким настоем, и мраком сменилось сиянье свечи… Иль вздумала жизнь подшутить надо мною, раскрасив мгновенья цветами тоски, Иль осень навек поменялась с весною, оставив в душе желтых листьев клочки?..
Я снова хочу стать морскою волною, и складывать строки на мокром песке, В мерцании звезд отражаться прибоем, слезою скатиться по нежной щеке. И чайкой игривой взлететь над землею, отчаянным криком, пронзив небеса, Свободу глотнуть, поравнявшись с зарею, взглянуть, как танцует на листьях роса… Но что-то случилось со мною, быть может, в глаза заглянула старушка Печаль, Пусть память осталась, и мысли тревожат, но крылья расправлю в зовущую даль!..
Редактировал: ola, 30.05.2007 в 00:28 Одни поднимаются, чтобы упасть, другие - чтобы лететь...
Как сердце устало, как нужно покоя, Такого обычного счастья земного. Чтоб все как мечталось когда- то – случилось, Чтоб реже мне слезы ронять приходилось. Как сердце устало, как нужно покоя, Чтоб грусть обходила меня стороною. Чтоб чашу могла разделить я с друзьями, Чтоб миром закончилась тяжба с врагами. Как сердце устало, как нужно покоя. И все таки, жизнь, я не сдамся без боя. Уставшему сердцу дам отдых стихами И новыми красками мир засияет.
«...как сердце устало, как нужно покоя...» - «Не спеши, падишах, наполняться тоскою. Хочешь, дев луноликих к тебе приведу? Веселись!»– «Ни к чему, это дело пустое...»
«Не впадай же в унынье, не стоит грустить, Прикажу я вина дорогого налить». – - «Не хочу я вина, пил его я немало, Неспособно вино мне покой подарить...»
«Есть еще одно средство от горестных дум, Что врачует и сердце, и душу, и ум. Вот - Коран». – «Мне известны все суры Корана, Если хочешь, проверь, открывай наобум».
«Может, жёны в гареме тебе не милы, Или мало народ говорит похвалы, Или конь твой у главных ворот спотыкнулся, Что сидишь ты угрюмо, серее золы?
Если нЕдуг гнетет тебя – молви скорей, Созовем самых лучших в стране лекарЕй, Пусть пропишут лекарство тебе и леченье», - «Не поможет никто, видно смерть у дверей...»
Сегодня Классика выбирала 
