Великолепно, Лаурочка!!! Только почему ты остановилась? Если ты расстроилась из-за последних событий в другом месте, то у нас не другое место)))), здесь такого не будет. Продолжай, сонц! Мы ждём...
Для добавления сообщений Вы должны зарегистрироваться или авторизоваться.
16 июля Гарсия Лорка выезжает из Мадрида в Гранаду , а 18 июля начинается фашистский мятеж.Начинаются страшные дни для Гранады - аресты и допросы, сухой треск, доносящийся со старого кладбища, где идут расстрелы...
Через несколько дней после переворота Федерико принесли анонимку полную угроз, а еще через день в дом ворвались вооруженные люди и стали проверять у всех документы. Когда очередь дошла до Федерико, один из этих людей ударил его по лицу и сказал: "Можешь не предъявлять, мы и так хорошо тебя знаем". Решено было спрятать Федерико у поэта Луиса Росалеса, несмотря на то, что его братья были главарями "фалангистов". Больше двух недель Гарсия Лорка скрывался. Но однажды утром его арестовали, не дав даже переодеть ночную пижаму. Его старый друг, композитор Мануэль де Фалья, забыв страх спешит на выручку поэта. Он, старый человек, унижается перед одним из главарей, чтобы спасти великого поэта Испании. "К поэтам нельзя относится серьезно. Иначе их пришлось бы расстреливать." - говорит тот, но пока борьба не окончена, мы вынуждены относится к поэтам вполне серьезно.
Растреляли Гарсиа Лорку на рассвете неподалеку от Гранады 18 августа 1936 г. В него сажали пулю за пулей, а он все вставал, все приподымался пока не затих, вцепившись руками в красноватую землю...
КОЛОКОЛ
Колокол чистозвонный в ритме креста и распятья одевает раннее утро париком из туманов белых и струями тихого плача. А старый мой друг тополь, перепутанный соловьями, давно считает мгновенья, чтоб в траву опустить ветки прежде еще, чем осень его золотить станет. Но глаз моих две опоры ему не дают гнуться. Старый тополь, помедли! Не чувствуешь, как древесина любви моей расщепилась? Прострись на зеленом луге, когда душа моя треснет, которую вихрь поцелуев и слов изнемочь заставил и разодрал в клочья.
Федерико Гарсиа Лорка.
Не тот поэт, кто рифмы плесть умеет. Пушкин А. С.
Для добавления сообщений Вы должны зарегистрироваться или авторизоваться.
вы, может быть, уже не помните вашу бывшую пациентку и соседку м-ль Клодель, которую увезли из дома 3 марта 1913 года и отправили в приют для душевнобольных, откуда она, возможно, никогда уже не выйдет. Пять лет, скоро уже шесть, как я терплю эту ужасную муку. Меня сперва поместили в приют в Виль-Эврар, потом сюда, в Мондеверг, близ Монфаве (Воклюз). Излишне описывать, каковы были мои страдания. Недавно я написала г-ну Адаму, адвокату, которому вы когда-то любезно меня рекомендовали и который тогда очень успешно защищал мои интересы; я прошу его не отказать в любезности заняться моим делом. В этих обстоятельствах мне были бы необходимы ваши добрые советы, потому что у вас большой опыт и как доктор медицины вы сведущи в этом вопросе. Прошу вас, не откажите в любезности поговорить обо мне с г-ном Адамом и подумать, что вы могли бы для меня сделать. Со стороны моей семьи ждать нечего; мои мать, брат и сестра находятся под влиянием некоторых дурных людей и ничего не слушают, кроме клеветы, которую на меня возводят.
Меня обвиняют (о, ужасное преступление!) в том, что я жила одна, что компанию мне составляли кошки, что у меня мания преследования! На основании этих-то обвинений я нахожусь в заточении вот уже пять с половиной лет, как преступница, лишенная свободы, лишенная пищи, огня и самых элементарных удобств. В подробном письме г-ну Адаму я объяснила, какими еще мотивами было продиктовано мое заточение, прошу вас прочесть его внимательно, чтобы получить полное представление об этом деле.
Может быть, вы как доктор медицины смогли бы использовать свое влияние, чтобы помочь мне. Во всяком случае, если мне не захотят вернуть свободу сразу, я предпочла бы, чтобы меня перевели в Сальпетриер, или в Сент-Анн, или в обычную больницу, где вы могли бы посетить меня и составить представление о состоянии моего здоровья. Здесь на мое содержание выдают 150 франков в месяц, а как содержат — это надо видеть; родственники мной не интересуются, и на мои жалобы единственный их ответ — полное молчание, так что со мной делают что хотят. Ужасно быть покинутой вот таким образом. Я не в силах противостоять муке, от которой изнемогаю.
Я прошу вас еще об одном, а именно: когда вы пойдете к Меркленам, расскажите всем, что со мной сталось. Мама и моя сестра распорядились держать меня в полной изоляции, мои письма не отсылаются, никаких посетителей ко мне не пускают.
Прошу вас, сделайте для меня все что можете, потому что я не раз убеждалась в вашей чрезвычайной осмотрительности и очень надеюсь на вас.
Эта юная девушка замечательно красива, но красотой не безмятежной или подстрекающей к завоеванию. Перед нами портрет завоевательницы, чей взгляд предельно напряжен волей к жизни и творчеству.
Между тем женская судьба этой ослепительной девушки завершилась полным крахом. Щедро одаренная незаурядным талантом, умом, отвагой, она получила от жизни то, что, казалось бы, сулило успешную художественную карьеру — достаточно терпимых родителей, превосходных учителей, из которых один, несравненный, стал гораздо большим, чем учитель. Но Камилла рухнула во тьму и небытие, сбитая с ног недугом, о котором до сих пор не все известно.
Ее можно причислить к тем “проклятым художникам”, которые — как, например, Рембо или Ван Гог — стали героями лишь новейших времен.
Удары судьбы, сокрушившие Камиллу Клодель, не были искуплены признанием потомков. Многие ее произведения пропали бесследно и могут обнаружиться разве что случайно — щемящий пробел в итогах и без того краткого творческого пути.
Если искать не виновника, как это делает Поль Клодель, преисполненный боли и негодования за сестру, но катализатор крушения, назвать следует Родена — Родена, который дал Камилле Клодель почти все и почти все у нее забрал.
Камилла Клодель пережила всех. Она провела тридцать лет в стенах психиатрической клиники на юге Франции, в Мондеверге, и умерла там же в октябре 1943 года, в возрасте 79 лет.
Камилла не была ни буйной, ни агрессивной. С ней никогда не приходилось прибегать к жестким методам лечения. По словам свидетелей, она, напротив, с годами становилась все мягче и спокойней. Приют до 1938 года был на попечении монахинь. Сестра Сен-Юбер из конгрегации Святого Карла Лионского помнила Камиллу, за которой ухаживала. Она единственная, кого удалось разыскать и расспросить о повседневной жизни в приюте. Мадемуазель Клодель, рассказывает она, никто не замечал, настолько она была молчалива и апатична. Это была не просто покорность, а полная безликость. К тому же она находилась в отделении спокойных, которые не нуждались в каком-то особом наблюдении и уходе, разве что при утреннем и вечернем туалете. Никто не знал, что прежде она была известной художницей.
Из книги Рейн-Мари Пари.
Теперь у входа в музей, где экспонируются ее работы, всегда очередь... Сюда приходят, чтобы увидеть то, что создано ее руками, ее сердцем, её душой.
Редактировал: laura, 15.02.2007 в 19:06 Не тот поэт, кто рифмы плесть умеет. Пушкин А. С.
Для добавления сообщений Вы должны зарегистрироваться или авторизоваться.
Лаура, Вы - удивительная умница! Спасибо Вам! Но. Боюсь, что всемирное признание Художника (и слова, и кисти, и смычка и пр.) и успех в жизни - вещи, практически, не пересекающиеся...
Для добавления сообщений Вы должны зарегистрироваться или авторизоваться.
Это так! Но ведь у каждого есть СВОИ люди! Давайте говорить о них! Пусть СО-страдающих станет всего лишь на человека больше, ЭТО УЖЕ результат душевного диалога. Сердцами, а не тенями... Не тот поэт, кто рифмы плесть умеет. Пушкин А. С.
Для добавления сообщений Вы должны зарегистрироваться или авторизоваться.
ВЕРА ЛИНЬКОВА - поэт, журналист, член Союза Писателей России, автор известных программ по артпедагогике, автор и ведущая передачи о судьбах беспризорных подростков "Поверженные короли" на радио "Россия", БОМЖ С МОСКОВСКОЙ ПРОПИСКОЙ. ВОТ ФРАГМЕНТ ЕЁ КНИГИ: "Я опять уезжаю. Не знаю, зачем и куда. Где и кому пригожусь без собственного дома, украшенного теплом и светом моего мира. Но как бы не испытывала меня жизнь, я всё равно буду верить, что однажды Девочка-Эхо на папоротнике-олене пролетит по рукам-дорогам... Мой человек из Солнцепада спокойно уснёт под кореньями закатного древа. На хрустальной горе аист совьёт гнездо из радуги... Лёгкий солнечный ветер СОРВЁТ ЛОХМОТЬЯ С БЕЗДОМНЫХ И НИЩИХ БРОДЯГ. Он укроет их оголённые плечи плащами цветов. А ночью могущественный Волшебник зажжёт гигантскую свечу на Городской Площади. И МЫ ВОЙДЁМ В ЭТОТ СИЯЮЩИЙ ГОРОД ПО ВОЗДУШНЫМ МОСТАМ. В ЧЕСТЬ НАШЕГО ВОЗВРАЩЕНИЯ БУДЕТ ЗВЕНЕТЬ ХРУСТАЛЬ И БУДУТ ПЕТЬ ФЛЕЙТЫ. ПЕРЕД КАЖДЫМ БЕСПОМОЩНЫМ И СЛАБЫМ ОСТАНОВИТСЯ СИЛЬНЫЙ И СПРАВЕДЛИВЫЙ. И ТОГДА, ПРОЙДЯ ПО ЛЕСТНИЦЕ МГНОВЕНИЙ, КАЖДЫЙ ЩЁЛКНЕТ ВЫКЛЮЧАТЕЛЕМ В СВОЕЙ КОМНАТЕ. С книжных полок на нас будут смотреть любимые книги. Весь труд Души, накопленный за жизнь, вернётся... Семья соберётся в Зеркальной Гостиной...И кто-то невидимый, из глубины старого зеркала, вдруг ПОПРОСИТ У НАС ПРОЩЕНИЯ ЗА СТРАШНЫЙ СОН О БОМЖАХ И НОЧЛЕЖКАХ. В одной из моих выброшенных на помойку чужими людьми рукописей романа была такая концовка:"КОГДА ХОТЬ ОДИН ОБЕССИЛЕВШИЙ БРОДЯГА ЛЯЖЕТ УМИРАТЬ В СУХУЮ ПОРЫЖЕВШУЮ ТРАВУ, В СТРАНЕ ОТМЕНЯТ ПРАЗДНИКИ, В КАЖДОМ ГОРОДЕ, КАК НАБАТ, ЗАЗВОНЯТ КОЛОКОЛА. ЧЕЛОВЕК ОСТАЛСЯ БЕЗ ДОМА! ЧЕЛОВЕК, ЖИВУЩИЙ СРЕДИ НАС! ТАКОГО НЕ МОЖЕТ, НЕ ДОЛЖНО БЫТЬ! ЛЮДИ ОТМЕНЯТ ПИРШЕСТВА, ЗАСТОЛЬЯ, ВАЖНЫЕ ДЕЛА. НИКТО НЕ ПОЗВОЛИТ СЕБЕ СМЕЯТЬСЯ, ПОКА В СТРАНЕ ЕСТЬ ХОТЬ ОДИН БЕЗДОМНЫЙ. НИКТО НЕ ПОЗВОЛИТ СЕБЕ РАЗВЛЕКАТЬСЯ И РАДОВАТЬСЯ, ПОКА ВСЕЙ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ОБЩИНОЙ БЕЗДОМНОМУ НЕ ПОСТРОЯТ ДОМ..." Услышьте, пресытившиеся и оглохшие!!! Услышьте правители и властьимущие!!! ИБО НА КРЕЩЕНИЕ И НА ПОГРЕБЕНИЕ ДВАЖДЫ В ОЧЕРЕДЬ НЕ ВСТАЮТ!
Вера Линькова. Не тот поэт, кто рифмы плесть умеет. Пушкин А. С.
Для добавления сообщений Вы должны зарегистрироваться или авторизоваться.
В метро, у театральной кассы, Мне словно наважденье было: Среди летящих светлых масок Сидит Трагедия Эсхила. Сидит на ивовой корзине, Торчат обломанные прутья. Сидит, и руки, словно сучья, Во глубину корней сложила. Одна, немая в многозвучье, Сидит Трагедия Эсхила. Я все же подошла, спросила: - Скажите, бабушка, вы кто? - Лишь крепче губы закусила. Все так же локоть из пальто... Мне тень чуть слышно процедила: - НИКТО. - Как будто век мой оборвался. Пришло из инобытия: В метро у театральной кассы На ивовой корзине - Я. На прохожденье обходящих Торчит мой локоть из пальто. Какая-то из дам изящных Спросила: - Бабушка, вы кто? Я на нее глаза скосила. Я тут же, сразу поняла: Она-то мне помочь не в силах. На что ей все мои дела? А любопытство мне на что? И я ответила: - НИКТО...
ВЕРА ЛИНЬКОВА. Не тот поэт, кто рифмы плесть умеет. Пушкин А. С.
Для добавления сообщений Вы должны зарегистрироваться или авторизоваться.
"Сначала никого нельзя было допроситься хотя бы посмотреть на квартирные документы. Лишь после зафиксированного заявления два участковых пригласили сесть к ним в машину. Садишься и вдруг понимаешь, что если тебя сейчас куда-то завезут, то вообще никто и никогда не узнает, куда ты исчезла. При этом тебе вдруг дают понять, что новый владелец твоей квартиры - друг самого начальника ОВД и, если не замолчишь по хорошему, просто - УБЕРУТ. Я поняла, что жаловаться нельзя, что надо прикидываться дурочкой и объяснять своё заявление одним лишь желанием попасть хоть в какую нибудь ночлежку".
"Я спотыкаюсь о нищих И плачу во тьме, Подошвы путая со щеками...
Живя по принципу "МЕНЯ ЭТО НЕ КАСАЕТСЯ", ты даже не подозреваешь, ты даже представить себе не можешь, что однажды кто-то другой скажет именно в твой адрес:"Бомж!" Ведь люди на планете - это единый организм. Не коснулось тебя, но коснётся твоих детей или внуков. Вспомните фильм Эльдара Рязанова "Небеса обетованные". Нет, никто не застрахован от участи оказаться на всеобщей человеческой свалке. И однажды милиция, мэры, бронетранспортёры придут уничтожать вас. И у вас окажется единственный выход - В НЕБО!"
Вера Линькова. Не тот поэт, кто рифмы плесть умеет. Пушкин А. С.
Для добавления сообщений Вы должны зарегистрироваться или авторизоваться.
Поэт Ника Турбина разбилась, упав с пятого этажа "высотки".
Что останется после меня? Добрый свет глаз или вечная тьма, Леса ли ропот, шепот волны Или жестокая поступь войны? Неужели я подожгу свой дом, Сад, который с таким трудом Рос на склоне заснеженных гор, Я растопчу, как трусливый вор? Ужас, застывший в глазах людей, Будет вечной дорогой моей? Оглянусь на прошедший день, Правда там или злобы тень? Каждый хочет оставить светлый след. Отчего же тогда столько черных бед? Что останется после тебя, Человечество, С этого дня?
НИКА - та самая девочка из Ялты, которую 20 лет назад знал весь СССР. Она сочиняла стихи, не успев освоить грамоту. К её девятилетию благодаря Евгению Евтушенко вышла книга "Черновик". Ника Турбина училась во ВГИКЕ, даже снялась в главной роли в худ. фильме, поступила в институт культуры, работала в театре-студии на окраине Москвы. И всё время писала стихи - на клочках бумаги, на обрывках газет. Но поэзия её оставила. Ника Турбина не помнила собственных стихов, хотя прекрасно читала чужие.
Только один человек принёс Нике последние цветы- её преподаватель Алёна Галич, дочь трагически погибшего барда Александра Галича [/b]
Ищите правду в самих себе, В глаза детей почаще глядите. А то заладили: «Распяли Христа!..» Да вы на руки свои посмотрите.
Ведь легче узреть чужую ложь, В нее и камень летит со свистом. Чем ближе к сердцу — острее нож, Еще острее — по горлу бритвой. Мирным не назовешь
Крик боли на нашей планете. А вы все двери скорей на засов: «Будет покойно на этом свете...» Так пусть на том вы горите в аду, И дети, сожженные в Хиросиме,
Не проведут вас по тонкому льду — Вода окажется гильотиной. Вечный укор нашему времени — Глаза идущих в печи Дахау. И страшно земле от этого бремени.
Но не утихли творцы напалма. Горят - города, земля горит, Пальцы чернеют от пепла брата, У вас душа никогда не болит И вам неведомо чувство расплаты.
Так пусть рожденные вами дети А вы подобных себе творите) Не повернутся лицом ко времени И с поля брани уйдут убитыми.
Редактировал: laura, 29.04.2007 в 02:33 Не тот поэт, кто рифмы плесть умеет. Пушкин А. С.
Для добавления сообщений Вы должны зарегистрироваться или авторизоваться.
Жила-была девочка. Красивая, мечтательная, болезненная. Из-за приступов бронхиальной астмы не могла спать — а бессонными ночами приходили стихи. Мама и бабушка записывали короткие строчки в рваном ритме, с погрешностями против версификации, но с потрясающим, недетским эмоциональным накалом и трагизмом.
Позже Никина бабушка не без кокетства рассказывала, что советовалась тогда с врачами: как бы сделать, чтоб ребенок не писал стихи? Но реально делалось прямо противоположное: стихотворения Ники настойчиво давали читать отдыхавшим в Ялте литераторам, и один из них — сам Юлиан Семенов! — проникся. Потом, уже в Москве, Нику взял под покровительство мэтр Евгений Евтушенко: «С моей точки зрения, налицо редчайшее явление, а может быть, чудо: восьмилетний поэт».
Ее слава началась с подборки стихов в «Комсомольской правде» с предисловием Юлиана Семенова. А дальше покатилось как снежный ком: статьи, интервью, теле- и радиопередачи, фестивали, концертные поездки вместе с мамой и «дядей Женей» Евтушенко… О «феномене Ники» говорила, кажется, вся страна. Одни категорически не верили, приписывая авторство ее «взрослых» стихов то ли маме, будто бы нереализовавшейся поэтессе, то ли дедушке Анатолию Никаноркину, «известному крымскому поэту» (мне, крымчанке, не приходилось слышать о нем вне контекста его внучки). Другие, наоборот, утверждали, что Ника напрямую общается если не с Богом, то с высшим космическим разумом; а может быть, и сама — не с нашей Земли…
К десятилетию поэтессы в издательстве «Молодая гвардия» вышел ее дебютный сборник «Черновик». «Название этой книги, — писал в предисловии Евтушенко, — мы выбрали вместе с Никой. Восьмилетний ребенок в каком-то смысле — это черновик человека».
Не то что спорное — очень опасное утверждение. Почти индульгенция — кто бережет черновики?..
За «Черновик» Ника Турбина в 12 лет получила на поэтическом фестивале в Венеции «Золотого льва»; до нее этой награды удостоился только один русский поэт — Анна Ахматова. С Мариной Цветаевой Нику сопоставляли еще раньше: в разное время они учились в одной и той же ялтинской школе-гимназии. Ассоциативный ряд налицо… Впрочем, дядя Женя Евтушенко предпочитал говорить о Нике в мужском роде: «этот поэт». Они съездили вдвоем в Америку, где на конференции в Колумбийском университете литературоведы обсуждали технику перевода ее стихов, а переводили Нику Турбину на десятки языков мира.
Начало. Грандиозное начало…
Безвременье
А затем шум вокруг Ники потихоньку сошел на нет. Время от времени о ней еще можно было прочесть в газетной заметке; услышать по радио, как она читает стихи своим странным, словно задыхающимся голосом; даже увидеть по телевизору. В одном из подростковых интервью она рассказала, с каким удовольствием снималась в кино (картина «Это было у моря» с участием Нины Руслановой), намекнула, что будет поступать во ВГИК. Сообщила о новой книжке, которую в 12 лет принесла в издательство, но там попросили подождать: мол, «в стране напряженка с бумагой»…
Уже позже стало известно, что как раз в это время Никина мать вышла замуж, родила вторую дочку, назвала ее совсем просто — Маша и уже ни за что не хотела второго гения в семье. Что Ника Турбина переехала в Москву, поближе к «дяде Жене», а тот в какой-то момент исчез из ее жизни, перестав отвечать на звонки и письма… И кто его знает, как оно было на самом деле. Это чужая жизнь, которую никто не имеет права судить со стороны.
В середине 90-х мне попалось интервью с абсолютно другой Никой. Красивой и порочной. Она рассказывала, как в шестнадцать лет вышла замуж за 76-летнего швейцарского психиатра — кстати, вполне дееспособного как мужчина! — уехала с ним в Лозанну, но долго там не выдержала и сбежала назад в Россию. Как не может из-за интриг восстановиться в Университете культуры. Как ведет в Москве богемную жизнь, пьет и попадает по ночам в милицейский участок. Говорила практически на сленге, местами ненормативном. По-моему, слегка рисовалась. Производила впечатление одинокой, непонятой — но самодостаточной.
И вот в 97-м — сообщение о ее «падении с пятого этажа». Самые разные журналистские интерпретации: от «вытряхивала коврик» до «приводила последний аргумент в споре». Большинство склонялось к тому, что это была попытка самоубийства; вспоминали, что Ника и раньше резала вены и т.д. Писали, будто она осталась инвалидом, не смогла больше ходить…
Последний раз мы увидели ее живой в спецпроекте Анатолия Борсюка «Ника Турбина: история полета». Фильм имел хорошие отзывы и, кажется, какой-то фестивальный приз; не знаю, мне не понравилось. Сухой монтаж архивных записей 1982 и 1995 годов плюс новая, 2000-го. Все это вместе выглядело если историей полета — то «не вверх, а вниз». А точнее — историей краха. Без всякой надежды на возрождение.
26-летняя Ника, слава богу, более-менее нормально двигалась, хотя сильно располнела и выглядела уже не порочной красавицей, а просто утомленной женщиной неопределенного возраста, последние силы которой направлены на борьбу с бытом и безденежьем. На удивление спокойная по сравнению с записью 95-го. Умная, привлекательная в горькой самоиронии — но какая-то потухшая, равнодушная к себе самой.
Анатолий Борсюк говорил, что этим фильмом хотел бы привлечь внимание к судьбе Ники Турбиной: вдруг найдутся люди, которые ей помогут? Наверное, он был искренен. Но не понимаю, зачем понадобился ну совершенно необязательный кадр, где она кроет матом свою собачку, съевшую колбасу, — эпатаж, «правда жизни»? А на эпизод, в котором Ника пытается и не может вспомнить свои новые стихи, сослались потом во всех публикациях, последовавших за трагедией. Как подтверждение вердикта: поэтом Ника Турбина давно уже не была...
Конец?
В 1989 году в издательстве «Дом» при советском Детском фонде имени В. Ленина все-таки вышла вторая книга Ники Турбиной. Но ее никто не заметил. Сегодня мало кому вообще известно о существовании этой книги, а те, кто держал ее в руках, отзываются более чем скептично. «Там я нашел мало нового. Это была уже не Ника Турбина...» (Вячеслав Лашук, поэт, автор переводов стихов Турбиной на украинский язык). «Нику так замучили и оглушили славой и рекламой, что к шестнадцати-семнадцати годам поэт в Нике умер — ей уже нечего было сказать» (Евгений Бунимович, литератор, классный руководитель Ники в старших классах).
Однако университетская преподавательница Турбиной Алена Галич утверждает, что Ника и в последние годы постоянно писала стихи. Неразборчивым почерком, на любых обрывках бумаги. О существовании нескольких сотен неопубликованных стихов дочери говорит и мать Ники Майя Анатольевна. Сама Ника тоже во всех интервью уверяла, что продолжает писать. Вот только с памятью стало хуже из-за алкоголя… и блокнот со стихами куда-то запропастился.
Можно не верить. И если в скором времени всплывет рукопись «неизвестной Турбиной», ничто не помешает объявить ее мистификацией — скорее всего, так оно и случится. А может быть, эти строки, если они и были, действительно не шли ни в какое сравнение с теми, зарифмованными «восьмилетним поэтом»… Или же стали бесконечным самоповтором — но уже без права скидки на возраст? Тут возможны лишь предположения, и не больше.
Как можно лишь предполагать, что же случилось год назад, 11 мая 2002-го. Снова падение с пятого этажа — на этот раз последнее. Как было сообщено в СМИ, самоубийство. Но свидетели утверждают: прежде чем сорваться, женщина цеплялась за подоконник, звала на помощь… На этом основании было дано разрешение отпевать Нику в церкви. Алена Галич в самоубийство не верит категорически, по ее настоянию открыто уголовное дело по факту смерти Турбиной. Несчастный случай? Или — не случай?..
Так или иначе, трагедия Ники Турбиной снова привлекла внимание к ее судьбе и поэзии. А еще — к судьбам всех детей-вундеркиндов, повальная мода на которых в СССР пришлась на 80-е годы. Детей, имена которых уже никому ни о чем не говорят. Которые в свое время стали точкой приложения интересов как конкретно взятых взрослых — родителей или преподавателей с непомерными амбициями, — так и Системы в целом… Та страна нуждалась в разрекламированных детских талантах. Как, между прочим, отчаянно нуждается в них и наша теперешняя страна, из последних сил творящая свой позитивный имидж на международной арене. Пожалуй, маловато материальных ресурсов для их раскрутки на государственном уровне, а желание — оно есть…
И ведь, казалось бы, давно известно, что ажиотаж и шумиха вокруг ребенка непременно искалечат его психику. Дитя с сильным типом нервной системы сделают самодовольным и манерным эгоистом. А со слабым — а именно такие, хрупкие и ранимые, подавляющее большинство талантливых людей — способны сломать вообще. Но кто станет задумываться о детском будущем, когда речь идет о взрослых, весомых и сиюминутных интересах?
А с другой стороны, что делать, если ваш ребенок действительно уникально талантлив? Внушать ему, что он — такой как все? Никак не способствовать продвижению его таланта, а если вдруг выпадет шанс извне — отбиваться от славы руками и ногами? Вряд ли он когда-нибудь поблагодарит вас за это. Тем более что во взрослой жизни шанса может больше и не выпасть.
Сложно…
А может быть, все гораздо проще. Можно — помогать, открывать, способствовать. Нельзя предавать. Нельзя не любить того, кто не может жить без любви.
…Большое искушение закончить статью стихами Ники Турбиной. В ее «Черновике» можно найти строчки для любого финала: трагического, пронзительного, укоряющего, пророческого и даже оптимистического. Но вновь и вновь цитировать строки, написанные восьмилетней девочкой, — значит признать, что взрослого поэта Ники Турбиной никогда не существовало.
А вдруг?..
Яна ДУБИНЯНСКАЯ 05.11.2003 Не тот поэт, кто рифмы плесть умеет. Пушкин А. С.
Для добавления сообщений Вы должны зарегистрироваться или авторизоваться.
Все разошлись, а служащие Склифа потащили одинокий гроб с приколотой запиской «На кремацию в Николо-Архангельский крематорий». Они ругались, что им не оплатили «погрузочные» работы. Так Ника Турбина, всю жизнь боявшаяся остаться одна, отправилась в свой последний путь. А рядом не было ни одного родного человека… Позже Алена Галич добилась, чтобы Нику отпели в храме и захоронили на Ваганьковском кладбище, в открытом колумбарии. Напротив – могила Игоря Талькова.
О, люди! Я прошу забыть вражду И помнить радость встречи. Пусть реки зашумят Прозрачною водой. И добрый дождь пройдет Пусть здесь, Не стороной. А миг? Пусть будет Миг рожденья, А не смерти.
Ника Турбина Не тот поэт, кто рифмы плесть умеет. Пушкин А. С.
Для добавления сообщений Вы должны зарегистрироваться или авторизоваться.
Я трамваем не поеду, Осень рельсы заметает. Я останусь просто дома У раскрытого окна. Соберу в ладони звуки, Как туманы собирают Утром дворники в корзины, Поторапливая день. Ветер листьями закружит, Не спуститься по ступенькам. И захлопнется окошко, Битым зазвеня стеклом. Я трамваем не поеду, Звуки осень обгоняют. Я останусь просто дома У разбитого окна.
Ника Турбина Не тот поэт, кто рифмы плесть умеет. Пушкин А. С.
Для добавления сообщений Вы должны зарегистрироваться или авторизоваться.
Я непрофессионал и запрещаю критикам считать меня профессиональным художником. Я любитель искусства и режиссер. И вы присутствуете в моей мастерской, где происходит процесс тех фильмов, за которые я получаю... В сумме я получил 60 золотых медалей. За что я их получил? За вкус, за то, что я могу выразить пластику.
Никакого чуда не происходит. Я это ищу, это лежит в природе. Это она мне помогает взять, зафиксировать, создать пластику и благоговеть перед этим. Эта выставка - мой праздник.
Народность для меня выше всего и самое дорогое, что есть у меня в жизни. Поэтому я выбрал музей народного искусства. Я лишаю критиков права считать меня профессиональным художником. Я режиссер и горжусь этой профессией. Никогда не лез сниматься в своих фильмах, чтобы увековечить себя.
Все знают, что у меня три родины. Я родился в Грузии, работал на Украине и собираюсь умирать в Армении.
СЕРГЕЙ ПАРАДЖАНОВ. Не тот поэт, кто рифмы плесть умеет. Пушкин А. С.
Для добавления сообщений Вы должны зарегистрироваться или авторизоваться.
Сергей Параджанов родился в Тбилиси, в старинной армянской семье.
С 1945 по 1952 гг. С.Параджанов учился в Москве, в Институте кинематографии, по окончании которого был направлен на работу в Киев, на киностудию им. Довженко. В 1964 г. он cнял фильм "Тени забытых предков", который сразу же поставил его в один ряд с лучшими рижиссерами мира. Cледующий фильм, "Цвет граната", поставленный на киностудии "Арменфильм" в 1969 г., принес ему мировую славу. В это же время как и в последующие годы, он написал несколько интересных сценариев, ни один из которых не был реализован: все они были отвергнуты руководителями партии и правительства.
Советская система жестоко обошлась с режиссером и в течение 15 лет Параджанов был отстранен от кино. В 1973 г. он был незаконно арестован по сфабрикованному обвинению и содержался в заключении 5 лет в колонии строгого режима. В тюрьме он сделал много интересных работ. Вследствие многочисленных обращений в защиту Параджанова известных деятелей культуры, он был освобожден в 1977 г. В действительности, он всегда был свободным.
Вернувшись в Тбилиси, Параджанов не мог найти работу. В течение этих лет он писал сценарии и занимался пластическим искусством. В 1982 г. он вновь попал в тбилисскую тюрьму без какого-либо судебного разберательства, где провел 11 месяцев.
С началом перестройки отношение к Параджанову стало меняться. В 1994 г. он поставил "Легенду о Сурамской крепости" на "Грузия-фильм" и в 1988 г. - "Ашик - Кериб". В 1989 г. С. Параджанов начал снимать автобиографический фильм "Исповедь" на "Арменфильме", но начатая работа была вскоре прервана из-за прогрессирующей болезни режиссера. По приглашению правительства Франции он прибыл для лечения в Париж. К несчастью, болезнь была уже неизлечима. В июле 1990 г. Параджанов скончался в Ереване и был похоронен в Пантеоне столицы Армении.
Вклад Параджанова в мировое кино состоит прежде всего том, что он создал новый уникальный киноматографический язык. Его поэтические ленты были высоко оценены на международном кинофестивале в Мар Дель Плата (1964), Тель-Авиве, Мюнхене, Константинополе, Москве и т.д. Его фильмы получили более чем 30 призов.
Сразу же после смерти он был назван последним гением кино ХХ века, один из самых парадоксальных образов современной культуры: всемирно признанный режиссер и рядовой узник советского ГУЛАГа, всеобщий любимец и бельмо на глазу у руководителей всех типов, ироничный и беспощадный собеседник, одновременно сентиментальный и ранимый человек, Сергей Параджанов. Не тот поэт, кто рифмы плесть умеет. Пушкин А. С.
Для добавления сообщений Вы должны зарегистрироваться или авторизоваться.
«В Грузию на три дня приехал Марчелло Мастроянни. Я занимался его тбилисской программой, так как предполагалось, что я для Мастроянни должен был писать сценарий.
Утром приезжаю к Сергею на улицу Котэ Месхи,чтобы предупредить его о предстоящем визите итальянского гостя. Параджанов встречает меня мрачный, в кальсонах и со шприцем (он сам себе делал уколы инсулина). У него приступ диабета. Настроение дурное.
- А кто такой Мастроянни? - спрашивает он меня и заверяет, что никогда не слышал этого имени (притворяется, конечно). - Не хочу его видеть, ну его в ж... Я болен!
Вернувшись в гостиницу к Мастроянни, застаю его в подавленном настроении. Оказывается, ночью пришла весть из Лос-Анджелеса, что его номинация на «Оскар» провалилась.
Ну, думаю, и попал же я в переплет. Оба гения в плохом настроении. И все-таки рискнул повезти Марчелло к Параджанову.
Та ночь стала для всех незабываемой. Гостей собралось множество. Параджанов устроил одно из своих самых гениальных импровизированных шоу. Старые стены ветхого параджановского дома готовы были обрушиться от нашего хохота. И чтобы этого не случилось, Сергей вывел гостей на ночную улицу знакомить соседей с живым Марчелло Мастроянни.
Восторженные крики разбуженных соседей подняли весь Сололакский квартал! (Район в старом Тбилиси под горой Святого Давида). На узкую улочку стали стекаться люди с бутылками вина, сыром, зеленью. Соорудили длинный стол, и начали пиршество.
Светила предрассветная луна. Марчелло слушал импровизированные грузинские песнопения, обнимал двух дородных пожилых соседок - своих беззаветных фанаток - и был истинно счастлив. Он кричал: «В зад-цу все «Оскары»! Требую политического убежища! Остаюсь жить в Тбилиси!»
А в неуемной голове Параджанова, как взрывы фейерверка, рождались всё новые и новые импровизации. Переводчик не успевал переводить, но сопровождаемые выразительной пантомимой слова не требовали перевода, и Марчелло хохотал до слез.
Хохотали и стукачи, и кагэбэшники, сидевшие за общим столом (без них не обходилось ни одно параджановское застолье). Сейчас я подумал: вот бы им тогда записать все параджановские «байки» и фантастические импровизации на диктофон. Неоценимую они оказали бы услугу нашей культуре. Расшифровав их, можно было бы издать «Новый Декамерон» не менее мудрый и смешной, чем творение Боккаччо».Не тот поэт, кто рифмы плесть умеет. Пушкин А. С.
Для добавления сообщений Вы должны зарегистрироваться или авторизоваться.
