"…Особенно люблю авторов, которые меняют сайты, как перчатки…" (Чернявский) Но на этот раз побегать стоило. Двое суток блуждания по удаленным страничкам и куче неработающих ссылок – и случайный взгляд на ленту объявлений: "у Михаила Дынкина вышла книга. адресов издательств еще нет, будут позже. если кому интересно…" Вот так и начинаешь верить в случайности…
По информации «Амолини-лит» и лит.обзоров Михаил Дынкин родился 24 мая 1966 года, живёт и работает в Израиле. До отъезда за границу жил в Петербурге. Закончил геофак в Педагогическом институте. В настоящий момент работает в области картографии. Призер Открытого Международного Литературного конкурса "Поэзия". Не раз становился номинантом сайтов стихи.ру и ТЕРМИтника.
Первый раз я столкнулась со стихами Михаила на распечатках-оборотках одного из местных вузов, где в уголке карандашом был написан адрес сайта, откуда это все честно уволокли на печать. Адрес сразу перекочевал в блокнот, страничка была найдена, и она, если не ошибаюсь, одна из последних, где сейчас осталось довольно много стихов Михаила. http://termitnik.ru/author/mdynkin66/ В январе 2007 года вышла книга "Не гадай по руке" (Издательство "Тровант", Москва).
"Не знаю, что сказать о себе. Мои стихи сделают это лучше..." (М.Дынкин)
Сентябрь
"Но мальчик был, хотя бы для порядку..." Б. Рыжий
"...и на пустое место ставит слово" И. Бродский
А был ли мальчик? Не было? Как жаль! Гермеса изумрудная скрижаль врастает в перевёрнутое небо. Стекает позолота с тополей и серафим, купающийся в ней, под бледным нимбом выглядит нелепо.
А сквозь тебя плывут особняки. Там, на границе города буйки, а дальше поле с тонущим сараем; рябины вместо алых парусов, сиреневая пена голосов: "земля земля", пока вороньим граем
их не накроет. И стоишь один, затянут в ветра синий габардин, наполовину призрак, оттого и матросы на асфальтовой косе тебя не замечают в полосе прибоя дней... Железо листовое -
твой черновик, а набело нельзя. Воздушный змей взвивается, скользя по облакам, над палубой лиловой закатных улиц... - Мальчик, где ты был? - В Фонтанке воду огненную пил и на пустое место ставил слово.
"За стеною жизни..." - никогда не
"За стеною жизни..." - никогда не говори о том, что за стеною. По бульварам листья раскидали - золотые с алою каймою. Видишь лица тёмные пустые? В изголовье осени - рябины... Над водой качаются мосты и статуи в помёте голубином по аллеям ходят, по аллеям. На колени падают и плачут. Выезжают духи из молелен, призраки на бирюзовых клячах. Дворники костры разводят, видишь? Говорят на варварской латыни. И дрейфует в небе то ли Китеж, то ли я не знаю, да и ты не... Жёлтый, а потом ещё багряный. Витражи из музыки и боли. Это цепенеют тополя на старой фотографии в альбоме. Ну, не старой. Года три тому как... На скамейке скалится мужчина. Точно ангел выстрелил из лука и стрела от сердца отскочила. Точно параллельно, параллельно всё тебе и, криво улыбаясь, подаёшь растяпе парабеллум или что там, я не разбираюсь.
В лесу
В синем плаще утонувшей реки тихо лежала звезда. Каялся ветер, гася маяки. Траурно шли поезда.
Над всем этим бредом стоял костер наших ослепших слов. Качались сосны и дьявол тёр лес голосами сов.
По толстым травам гуляла слизь гусениц. Бабочки расплелись, глядя, как у ручья колени кочки облапил куст, томясь и зная, что мир так пуст, а кочка так горяча.
Новозаветное
1 У Ирода то казни, то балы. Зайдёшь с докладом - отвисает челюсть. Сдвигаются массивные столы и суетится вкрадчивая челядь.
А в Вифлееме - музыка в цвету, парящий хлев со спрятанным младенцем. Садится Понтий на плетёный стул и созерцает маленькое сердце
на грубом блюде с трещиной по всей длине и свет в рукав широкий прячет... Лев муравьиный роется в овсе. Роятся сны и ничего не значат.
2 Не держит звёзды золотистый клей; подует ветер - тотчас их рассеет. Встречает фарисея саддукей и оба превращаются в ессеев.
И тут же утро открывает глаз из красной яшмы... падает монета. Так зыбко всё, что оболочки нас перетекают в разные предметы.
Горят мезузы. Лестница горит - та, по которой ангелы... И Плотник, скрестивши руки, постигает ритм столпов песчаных и существ бесплотных.
Бурые кровли
нет, не мигрень, но подай карандашик ментоловый
О. Мандельштам
Здравствуй, Паллада. - Паллада глядит в небеса. А над Элладой не то чтобы клин поднялся - пара трирем, паутиной обвитые мачты. Осень, наверно. Триремы летят на юга. Греки в таверне плечами пожмут: на фига? Бурые кровли. И солнце краснее команча.
Кто там южнее? Вандалы? Вандалов давно выгнали в шею преемники греков. Окно утром откроешь - гостиничный номер проветрить, холодно станет и видишь не Музу, а zoom площади старой, текущую сверху лазурь, бурые кровли и чернорабочих на верфи.
Бурые кровли. И по барабану, my dear, мне - сколько крови впитает парадный мундир лорда Итаки, покуда веселые свиньи розы Цирцеи бессмысленно топчут, и день мерзнет в прицеле, где демоны ищут свой дем; кроме Сократа, никто не общается с ними.
Бурые кровли. И вдруг налетает снежок. Выйдет из комы какой-нибудь местный божок, слезет с Олимпа - под горкою рыщут якуты. Юг или север - куда бы тебя ни несло - тень Одиссея услужливо держит весло...
Нет, не мигрень, но добавь-ка, Ксантиппа, цикуты.
Любовники-2
Я буду петь декабрьский мокрый снег. Ты будешь слушать слюдяное эхо. Мы в старом доме встретимся во сне и на диван повалимся от смеха.
О, этот скрип заржавленных пружин; обои, отходящие от стенки... Мне кажется, я здесь когда-то жил: днём жёг камин, а ночью жарил гренки.
Смеёшься? Я и сам смеюсь. Десант паучий опускается на плиты. А над крыльцом бормочет зимний сад: "Я знаю их. Два года как убиты."
Озябшей веткой тянется к звонку: "Напомнить им?" - И мнётся, сомневаясь. А мы уже взлетаем к потолку, смеясь и торопливо раздеваясь.
Плаванье
1. Щит неба на холме. Маслины мазками… Гвоздь с громадной шляпкой, куда повесят Золотое Руно вернувшиеся с моря герои. В этом горький смысл любого плаванья. И только.
В резной шкатулке – зуб дракона, прах сотоварища, рубины…
2. Ночь после пира уцелевших.
Сжав полуостров, дремлют волны. И грудь Медеи, как медуза, прозрачно вздрагивает, если к ней осторожно прикоснуться… На плитах – яшмовые кубки. Ночь. Треугольник кипариса прошил пятнистую бумагу густого сумрака, который, шипя, сползает по наклонной и смутной плоскости… Дорога, напоминающая чем-то дипсаду, вьется меж столбами классической ахейской пыли.
3. Фигура ноября. Лишайник, по стенам лезущий, и пальце- подобный луч у губ Язона. Молчание. В утробе ветра покачиваются эмбрионы цветных легенд. Корабль зарылся по переносицу в барханы, где ящерки снуют сухие.
Конечный пункт. Ягненок брошен на желтый жертвенник тумана: струится кровь по подбородку и бьет по воздуху копытце.
Фигура ноября. Светает.
(Тексты публикуются с согласия Автора) Информация с портала ТЕРМИтник http://termitnik.ru/author/mdynkin66/ а также из книги "Не гадай по руке" (Издательство "Тровант", Москва, 2007г).
Редактировал: ola, 16.02.2007 в 06:09
Для добавления сообщений Вы должны зарегистрироваться или авторизоваться.
Танюша! Спасибо тебе огромное за то, что даёшь возможность нам читать таких замечательных авторов!!!! Знаешь мою реакцию, когда я прочитала его первый стих, но когда несколько подряд....!!!!!!!! Это просто обалденное впечатление!!!! Такая глубина, что можно утонуть!!! Спасибо!!!
Для добавления сообщений Вы должны зарегистрироваться или авторизоваться.
Когда я только, только зашёл в Инет, и как все новенькие, на Стихи Ру, там ещё была, просто роскошная, страница стихов Михаила. И первый профессиональный сетератор, благодаря которому я остался в ноосфере - это он. Конечно, сейчас трудно отыскать все его стихи, но ведь - что в Журнальный зал попало - шифДлом не вырежешь. Вообще, это интересный процесс, одни авторы медленно опускаются в глубины паутины, а другие выплёскиваются на бумагу.
Для добавления сообщений Вы должны зарегистрироваться или авторизоваться.
