Розоватеньким, желтеньким, сереньким критикам, а также критикам переливчатого цвета шанжан.
Муза! Как ни грусти, ни сетуй, А вывод мой, к сожаленью, таков: Среди миллионов читающих газету Девять десятых не читает стихов. Иного к поэтам влечет их полемика, Однако с затишьем и этот стихал... Но есть одно лихое племя. Живущее на побережье стиха. Это уже не просто читатель, Не первый встречный и не любой. Он не стучит по рифмам, как дятел, Не бродит в образах, как слепой, Не ждет воспитанья от каждой точки, Не умиляется от пустяка - Совсем по-нному подходит к строчке Читатель стиха. Он видит звуки, слышит краски, Чувствует пафос, юмор, игру. И свои пузырьки литературные карасики Ему не всучат за жемчужью икру; Ему не внушить, рассказавши про заек, Что это львы, да Толстые притом! (Кстати сказать, вдохновенный прозаик В его глазах - поэтический том.) Иной читает только в дороге, Пейзаж пропускает, ищет любовь, По вкусу ему и Бальмонт и Доронин, А больше бефстроганов или плов. А наш, овеянный нашими снами, Сам горит, как летящий болид, А наш, как родственник, дышит с нами И знает, что у кого болит... Иной читатель - прочел и двигай, Давай другого, а первый катись! А наш, как с девушкой, дружит с книгой... Читатель стиха - артист. Он еще смутен, этот читатель, Он еще назревает, как бой, Его меж нулей не учли в Госиздате, Но он управляет нашей судьбой! Как часто бездушные критикококки Душат стих, как чума котят, И под завесой густой дымагогии В глобус Землю втиснуть хотят; Сколько раз, отброшен на мель, Рычишь: - Надоело! К черту! Согнули! И, как малиновую карамель, Со смаком глотнул бы кислую пулю... И вдруг получишь огрызок листка Откуда-нибудь из-за бухты Посьета: Это великий читатель стиха Почувствовал боль своего поэта. И снова, зажавши хохот в зубах, Живешь, как будто полмира выиграл! И снова идешь среди воя собак Своей. Привычной. Поступью. Тигра.
Какая мощь в моей руке, Какое волшебство Вот в этих жилах, кулаке И теплоте его! Я никогда не знал о них До самой той зари, Когда в руке моей затих Хозяин Уссури. За штабом Н-ского полка, Где помещался тир,
"ТОВАРИЩИ! -
гласил плакат. - В РАЙОНЕ ТИГР!" А я из Дальнего как раз Шел в тыл, Но на плакат внимания Не об- ра- тил. В те дни я сызнова и вновь Все думал об одном: О слове душном и родном По имени Любовь. Я это слово не люблю, Как пьяница вино, Затем, что слишком в жизнь мою Вторгается оно. (Не хмурьтесь, милая моя, Не надо горьких слов. Бродил я, листьями гремя, И слушал соловьев, Но мой рассказ не о любви О тигре мой рассказ. Мы счеты сложные свои Сведем не в этот раз.) Однако сопка, чуть дыша. Свою пузырит грязь, Над ней дрожит ее душа, От газов разгорясь, Однако плачется москит... Что это? Стон? Песнь? Москит, несущий меж ракит Сонную болезнь. Дымком вулканным тянет здесь От каждого листа. Ведь это самые что есть Тигриные места. И вдруг я вижу изо мха В три линии усы, И вдруг я слышу сквозь меха Рипящие басы И различаю: желт и бел, И два огня горят... Но странно: я не оробел. Напротив: рад! Не от катара я умру, Не от подагры, нет! Не заглядевшись на пиру В бездонный пистолет; И не от ревности в Крыму, В Москве не от статей - Я, как поэму, смерть приму Из тигровых когтей. А может быть, совсем не то... А может быть, затем, Что вера в счастье, как в лото. Сильнее всех поэм - Все вдохновенное во мне Дохнуло в грудь мою, И две стихии, как во сне. Переплелись в бою. Какая мощь в моей руке, Какое волшебство Вот в этих жилах, кулаке И теплоте его - Я эту истину постиг На берегу зари, Когда со мной схватился тигр У плеса Уссури. Безумье боли, гром ядра, И дых, и два огня, И пламя смертного одра Окутало меня, И, обжигая, как литье, Зверь взял верх. Но преимущество мое В одном: я человек! Покуда в левое плечо Вгрызаются клыки, Пока дыханье горячо Дымится у щеки И тьма сознанья моего Уже совсем близка - Я стал почесывать его За ухом... у виска. Он изумился и затих. За все свои года О битве лаской грубый тигр Не слышал никогда, И даже более того: Откуда эта весть О том, что где-то у него Такие нервы есть? Еще его округлый клык Дробит мое плечо И за раскатом рыка рык Вздымается еще, Но ярость шла по голосам Тленцой, а не огнем, И зверь прислушивался сам К тому, что было в нем. Когда вечерняя звезда Растаяла ко дню, Его рыкание тогда Сошло на воркотню. Он дергал ухом. Каркал он. Он просто изнемог. Но растерзать меня сквозь сон Уже никак не мог. Когда же вовсе рассвело, И стали петь леса, И лунки белые свело На желтые глаза, Он, сединой поголубев, Откинулся вразвал И,словно стая голубей, Один заворковал. Вот, собственно, и весь рассказ. В нем правды - ни на пядь. Но он задуман был для Вас: Я что хотел сказать? Что если перед Вами я, О милая, в долгу, Что если с Вами, жизнь моя, Ужиться не могу, И ты хватаешься, кляня, Рукой за рукоять - Попробуй все-таки меня Над ухом... почесать. Какая мощь в твоей руке, Какое волшебство В перстах твоих и кулачке И теплоте его - Я никогда не знал о них И жил бы день за днем, Как вдруг схватился с тигром стих В сознании моем.
(Из рукописей моего друга, пожелавшего остаться неизвестным)
Этюд 1
Никуда души своей не денем. Трудно с ней, а все-таки душа. Я тебя узнал по сновиденьям. Снами никогда не дорожа, Я тебя предчувствовал, предвидел, Нехотя угадывал вдали, И когда глаза твои, как выстрел, Мне зрачки впервые обожгли И когда вокруг необычайно Сплетня заметалась, как в бреду, Я все это принял, как встречают Долгожданную беду.
Этюд 2
На безлунье в бору высоком, Где чернели даже луни, Угадал я не глазом, но оком Ледяные твои огни. Только ночь с ее странною мерой Так могла подшутить надо мной. С небосклона скатилась Венера, Изменяя порядок земной: Оползала полночная мрачность, А туман занялся по низам, И такая возникла прозрачность, Словно фосфор весь мир пронизал! Излучались коряги да жерди... В Млечный Путь претворилась река... В этот миг я увидел бессмертье! Ты же видела лишь... старика.
Этюд 3
В день, когда по льдинам Заполярья С ледокола на Чукотский берег Шел я на собаках в океане. Бородатый, тридцатитрехлетний, - Где-то в Польше родился ребенок: Девочка со льдистыми глазами. Я увидел их и содрогнулся: Арктика сквозь мили, сквозь туманы Вырубила деву изо льда. Девушка смеется, веселится, Будущему детски улыбаясь, Упиваясь юностью, успехом, Дружбою, любовью... Ну и пусть! Ей ведь, упоенной, невдомек, Что она задумана природой Лишь затем, чтобы войти в поэму! В черный день ледового похода Для меня Алиса родилась.
Этюд 4
Она мне постоянно говорила, Что у нее жених, что он красавец И что, мол, нет на свете человека Такого некрасивого, как я. И вдруг однажды очень удивленно: - А знаешь? А ведь ты похож на тигра! - А я подумал: нужен только образ, Чтоб увидать в уродстве красоту.
Этюд 5
Я часто думаю: красивая ли ты? Но знаю: красота с тобою не сравнится, В тебе есть то, что выше красоты, Что лишь угадывается и снится.
Этюд 6
Я не смею тебя ревновать ни к кому. Будь на все твоя воля девичья. Но безумно ревную лишь к одному: К вековому слову Мицкевича. О, как плещет в устах твоих польская речь, Ключевая да серебристая! Как умеет она прямо в душу истечь. Утоляющая, словно истина. Ни о чем я тебя не прошу, не молю, Лишь одною просьбой измучаю - Чтобы ты ощутила стихию мою, Молнией взбаламученную, Чтобы гул мой, твоим повторенный ртом, Для тебя прозвучал бы истиною, Чтобы голос мой жаркий в дыханье твоем Воскресил ту весну единственную. И когда твой счастливый красавец жених, Оборвав тебя на полуслове, Поцелуем задушит русский мой стих - Ты почуешь ли вкус моей крови?
Этюд 7
Эти болота, пропахшие серой, Лес, что был неожиданно нем, В мехе пушистом звезда Венера, Встреча русских и польских поэм, Птицы ночные в деревьях сонных, Сердце, сердце в набатных стонах - Все позабудешь, Алиса. И все ж Годы пройдут, а вспомнишь невольно, Будто на ноющий зуб нажмешь: Сладко и больно.
Этюд 8
Я хочу вобрать в себя навеки Весь пейзаж твоих полярных глаз И звезду, что лишь в XX веке На небе торжественно зажглась... Наглотаться бы перед разлукой Слов твоих и смеха, милый друг, Чтоб затем с удвоенною мукой Услыхать безмолвие вокруг.
Этюд 9
Как же быть теперь без нее? Как мне жить теперь без нее? Кофе пить. Газеты читать. Никогда ничего не ждать. Ничего о ней не знать. Я найду ее! М? Нет. Я на дне разыщу ее! Бред. На край света за нею! Ложь. Ни-ку-да ты за ней не пойдешь.
Этюд 10
Пять миллионов душ в Москве, И где-то меж ними - одна. Площадь. Парк. Улица. Сквер. Она? Нет, не она. Сколько почтамтов! Сколько аптек! И всюду люди, народ. Пять миллионов в Москве человек - Кто ее тут найдет? Случай! Ты был мне всегда как брат. Еще хоть раз помоги! Сретенка. Трубная. Пушкин. Арбат. Шаги, шаги, шаги. Иду, шепчу колдовские слова, Магические, как встарь. Отдай мне ее! Ты слышишь, Москва! Выбрось, как море янтарь!
Этюд 11
Не в том, не в том моя беда, Что, утеряв тебя навек, Я не увижу никогда Ни этих губ, ни этих век, А в том, что, если бы, любя, Ты захотела новых встреч, Я отказался б от тебя, Чтобы любовь твою сберечь.
Этюд 12
Железнодорожная держава. Царство встреч, но и глухих разлук! Голубой экспресс "Москва - Варшава"... Медного рожка унылый звук...
В мире нет печальнее мотива: Как он сиротлив и одинок! Траурный штандарт локомотива... Красный уходящий огонек...
Он уходит, в дымке догорая, Плавно пробираясь по леску... Полюби Россию, дорогая, Наши звезды и мою тоску.
Этюд 13
Имя твое шепчу неустанно, Шепчу неустанно имя твое. Магнитной волной через воды и страны Летит иностранное имя твое.
Быть может, Алиса, за чашкой кофе Сидишь ты в кругу веселых людей, А я всей болью дымящейся крови Тяну твою душу, как чародей.
И вдруг изумленно бледнеют лица: Все тот же камин. Электрический свет. Синяя чашка еще дымится, А человека за нею нет...
Ты снова со мной. За строфою-решеткой, Как будто бы я с колдунами знаком, Не облик, не образ - явственно, четко Дыханье, пахнущее молоком.
Теперь ты навеки моя, недотрога! Постигнет ли твой Болеслав или Стах, Что ты не придешь? Ты осталась в стихах. Для жизни мало, для смерти много.
Этюд 14
Так и буду жить. Один меж прочих. А со мной отныне на года Вечное круженье этих строчек И глухонемое "Никогда".
ПИСЬМО АЛИСЫ
(Перевод с польского)
Дедов дом На старом месте. Все знакомо До созвездий. Я гуляю По аллее, Ни о ком я Не жалею. Так и нужно, Милый, жить: Не гадать, Не ворожить, Не томиться, Не терзаться, Лишь со случаем Встречаться. Безмятежно Я живу - Снов не вижу Наяву. Вот мой сад. Вот мой дом. Не жалею Ни о ком. Я брожу Со псом игривым По аллеям И по нивам. А жених мой Оказался Не таким уже Красивым...
Этюд 15
Пет, не шутка. Честное слово. В загробные больше не верим края, Но разве не могут атомы снова Сложиться в такое, как ты да я? Ужели материя так убога, Что я да ты только раз удались? Даже помимо понятия "бога" Здесь очевидный идеализм. Закономерность или причуда Формула под названием "я"? Разве рожденье мое - это чудо, Неповторимое для бытия? Не слишком ли много, моя дорогая, Люди думают о себе? Пройдут века - и ты, не другая, Задышишь, не помня о прежней судьбе, И снова умрешь, и появишься снова, Год ли спустя, миллион ли годов - Частный случай на вечной основе, Который мгновенно возникнуть готов. Да, я родился, проживу до ста, Чтобы затем навсегда умереть. Но я - электронов случайная доза, А эта случайность возможна и впредь. Вечность - это не только время. Это возможность у нас на Земле Любой структуры любого явленья, Структуры Алисы в том числе. Еще ты не раз повторишься, Алиса. Сойдутся в грядущем пути ваших дней. Всем чутьем материалиста Я чувствую правду догадки моей. И снова, как прежде, в мученьях, с боем Найду я тебя на своем пути! Но только пускай нам будет обоим, - Хочешь? обоим по двадцати... Не будет во мне этой душной глуби, Не омрачит она твой покой... Но вряд ли таким ты меня полюбишь, И вряд ли тебя полюблю я такой.
